Безо всяких раздумий я дважды выстрелил, поразив бегущего террориста — тот рухнул, словно подкошенный. Наверняка, шум стрельбы выдал нас. Нужно было срочно уносить отсюда ноги, ведь кругом враги.

— Нужно уходить! — крикнул я.

Однако этим планам не суждено было сбыться — в полумраке я услышал характерный звук катящегося по бетонному полу чего-то металлического. Учитывая ситуацию, это могла быть только одна вещь…

Подстреленный мною террорист все-таки нашел в себе силы швырнуть в нашу сторону гранату. Взрыв в пустом и замкнутом помещении, это крайне жестко и практически всегда смертельно. Деваться было некуда, укрытий здесь нет — только прямой подвал, засыпанный мусором и обрывками бумаги. Прекрасно понимая, что взрыв убьет нас всех, если не осколками, то обрушившимся потолком, я осознал, что вариантов тут всего два. Либо одна смерть, либо пять.

В полосе света, словно в замедленной съемке я наблюдал, как темно-зеленая граната, одетая в ребристую рубашку, катится прямо к нам. Отбить ее или поймать я уже не успевал, да и куда ее бросать? Граната оборонительная, осколками зашьет все и вся.

С силой оттолкнув в сторону Синицыну, я рывком накрыл собой гранату, уже понимая, что для меня это конец… Бронежилет, разгрузка, форма — для меня неважно, но остальным это даст хороший шанс. Мои парни найдут их и выведут. Главное, что все это было не зря…

Оглушительно рвануло.

Вспыхнувшая невыносимая боль в районе живота, быстро охватила все тело. Сначала я оглох, провалился во тьму… Но уже в следующую секунду боль словно растворилась. Какой-то частью мозга я осознал, что почему-то все еще жив…

Встряхнул головой, проморгался, попытавшись прогнать галлюцинацию.

Но нет, она не пропала. Прямо сейчас я находился в большом и светлом помещении, на полу которого были расстелены длинные и жесткие ковровые дорожки, сколоченные деревянные лавки, стальные шкафчики с одеждой. Не знаю почему, но помещение как будто бы было мне смутно знакомым.

Чувства нахлынули на меня разом, да так, что я даже рот раскрыл от удивления. Сразу же почувствовал запах носков, чьих-то подмышек. Услышал гул людских голосов, скрипнула дверь. Кожей ощутил прохладный поток воздуха.

Чисто интуитивно ощупав свой живот, который принял на себя взрывную волну от той гранаты, я понял, что и с ним все в порядке. Не было ни боли, ни крови. А из одежды на мне только тонкая белая майка и огромные бесформенные трусы семейки. Да и сам я какой-то худой, что ли…

Растерянно оглянувшись по сторонам — никакой войны тут нет. Стрельбы не слышно, никто не пытается меня пристрелить, да и вообще — тут хоть и суета, но при всем этом мирно и безопасно. Нет пленников, подвала, нет Синицыной.