Лечить! Значит так, Куртов, и Громов, ко мне!

Мы подбежали к старшине. У меня в голове уже была мысль, что нас ждет. К счастью, реальность оказалась чуть другой и я облегченно выдохнул.

— Вы, двое! Сейчас возвращаетесь обратным маршрутом и ищите потерянную часть противогаза Ильина. Искать до тех пор, пока не найдете! Ясно?

— Так точно! — мы отозвались в один голос.

— Угу… А чтобы вы не потерялись и дурака не валяли, с вами отправится ефрейтор Кукушкин!

— Есть! — хмыкнул тот.

— Так… Рота, газы! — скомандовал Лавров. — Ой, ой… Ильин! Что с тобой?

— Со мной все нормально, товарищ лейтенант! — неуверенно отозвался тот, едва услышал свою фамилию.

Пока все шуршали резиной и мычали, натягивая «газики» на мокрые головы, тот стоял в растерянности.

— Да как же нормально?! — покачал головой Лось. — Гляди-ка… Бледный весь, глаза на выкате. Сейчас кашель начнется, рвота. Товарищ лейтенант, на лицо все признаки отравления хлорпикрином. Ильин, резь в глазах есть?

— Есть, — признался тот. — Но это просто пот в глаза попал.

— Никакой это не пот! А еще говорить, наверное, тяжело, да?

— А я говорю, да! Потому что язык распух! Значит, у нас пострадавший, которого нужно эвакуировать, правильно?

— Я не слышу! Мы что, бросим пострадавшего товарища?

— Никак нет! — вяло и недружно отозвались бойцы.

— Вот и я так думаю. Самарин, Михайлов! Хватайте Ильина, ваша задача донести своего боевого товарища до части. Прохоров помогает. Вопросы?

— Товарищ лейтенант, да я сам могу! — попытался вырулить «косячник», но ему тут же заткнули рот носовым платком.

— Я же говорю, рядовой Ильин не может говорить, потому что у него язык распух. И бегать не может, потому что ему плохо и голова кружится.

Вопросов не было. Все прекрасно все поняли.

И они побежали, а наши троица отправилась обратно, искать потерявшуюся часть противогаза. Нашли мы ее быстро, не прошло и десяти минут. Кукушкин сначала подгонял нас, потом передумал и сбавил темп. Его тоже не радовала перспектива догонять роту, а потому халтурить начали все трое.

Когда же мы добрались до конечной точки, рота уже была там. Самарин и Михайлов были никакие — мешками лежали под деревом, открывая и закрывая рты, словно выброшенные на берег щуки. Сам Ильин выглядел не лучше. Ох и влетит же ему сегодня после отбоя…

— На! — я протянул ему фильтрующую коробку.

— Больше не теряй!

Тот только кивнул. Видно было, что парню очень стыдно.

— Ну что, воины! Тяжко? — поинтересовался старшина у подразделения.

— А это только начало, вы ведь еще даже присягу не приняли! Кто мне скажет, когда она?

И верно, на начало августа действительно была запланирована присяга. Ровно через месяц после того, как мы стали солдатами и покинули сборный пункт. Конечно же, никто из родственников сюда не приедет. Причины очевидны.