Патрулей всегда не хватало, чтобы поддерживать дисциплину среди огромного потока будущих солдат. Большинство таких пунктов в моменты сборов, испытывало явный перегруз.

Отдельного внимания заслуживал общественный туалет, который по запаху мог найти даже слепой глухонемой в одном флаконе. Флюиды летели туда, куда подул ветер, на радость местным жителям.

Покончив со всеми процедурами, мы собрались в подобие строя и отправились обратно в общий зал. Тут и там бродили группы вроде нас, некоторых контролировали, некоторых нет. Бардак, одним словом.

Уже несколько часов шел разбор полетов. Число нераспределенных постепенно уменьшалось, правда, время тянулось как-то совсем медленно. Людей становилось то меньше, то больше — кто-то уходил, кто-то приходил. Очевидно, что некоторым предстоит торчать тут неделю, а может и больше. А кого-то забирали сразу.

К половине пятого, когда задница уже устала сидеть на неудобных деревянных лавках в общем зале, по громкой связи наконец-то объявили:

— Команда «47У», помещение сто девятнадцать! Повторяю, команда «47У», сбор в помещении номер сто девятнадцать, на первом этаже!

Подготовка к отправке

Едва я услышал, сразу приободрился — ну, наконец-то!

Схватил свою сумку, направился правое крыло главного здания, искать нужный кабинет. Женька Смирнов проводил меня удивленным взглядом. Ничего, потом с ним объяснюсь.

Конечно, пришлось побегать. Центральное здание военного комиссариата, со всеми его достройками и перестройками, это сплошной лабиринт, к тому же и с перепутанными табличками. Это одна из причин, почему советскую армию нельзя победить.

Когда я заходил внутрь помещения, в проходе едва не столкнулся с невысоким парнем, довольно крепкого телосложения. Не атлет, но видно, что в спортзале не балду гонял. Впрочем, в Союзе тренажерные залы были совсем иные, где-то подпольные и не всегда легальные. И девушек там не было, для молодых спортсменок существовало специально отведенное место — школы гимнастики, коих по стране было как грибов после дождя.

— Это сто девятнадцатый?

— Тоже в сорок седьмую попал? — поинтересовался он у меня.

— Дима Самарин! — он протянул руку.

— Макс! — я ответил на рукопожатие. — Будем знакомы!

Внутри кабинета уже сидело еще несколько кандидатов в «особые» войска. На вид ничего особенного, хотя некоторые с неплохими физическими данными.

В комнате было всего девять столов, один из них стоял у окна. Обстановка сугубо советская — лозунги, плакаты, бюст Ленина. Рядом с ним, спиной ко входу, стоял незнакомый мне офицер с майорскими погонами. Петлицы не разглядел.

Обернувшись на шум, он тут же взялся за стопку личных дел.

— Самарин! Команда «47У».

— Громов! Аналогично.