Разве что дневник свой я готов писать с такой же заинтересованностью. Но за него мне гонорары в евро не платят…

Тут из нашего домика вышел Саня и направился к нам. Одет он был по-прежнему цивильно — так же, как во время разговора с Петром в поселке. Я глянул на него с неприязнью — не знаю, сумел ли я ее скрыть. Выходит, Санька — по меньшей мере шантажист. А может, он ведет какую-то еще более сложную и подлую игру?

Игнорируя меня, сосед хмуро обратился к Лесе:

— Леся, раз ты по делу об убийстве вроде как главная, я хочу, чтобы ты собрала всех наших.

— Я хочу сделать важное заявление.

— Важное правительственное заявление, — низким голосом проговорил я, пародируя дикторов советских времен.

Сашка метнул на меня недовольный взгляд. Интересно, чего он хочет? Чего добивается, созывая собрание? Собирается прилюдно поспорить с Гореловым? Или напрямик объявить его убийцей? Или требование всеобщего митинга — продолжение давления на Петю? Расчет на то, что тот, узнав, что объявлен общий сбор, дрогнет и пойдет на попятный? Удовлетворит требования шантажиста?

— Я постараюсь, — сказала Леся. — Может, сегодня за обедом? А ты можешь сказать, зачем?

— Нет.

Ты узнаешь вместе со всеми. Вот тебе и стимул — все поскорее устроить.

…То ли стимул, то ли исследовательский азарт подействовал, но Леся собрала всех наших. Через два часа мы — одиннадцать оставшихся в живых — расположились за обеденным столом в коттедже номер два, где жили Гореловы.

Женя и Петя, вместе с Настей, по праву старших уселись во главе стола. Напротив них, между Стеллой и Родионом, втиснулась Леся. Мне показалось, что она специально не оставила подле себя места — для того, чтобы я не смог сесть рядом.

Но я и не собирался. Да, я чувствовал себя слегка виноватым, но ни в коем случае не планировал прогибаться перед нею и тем более оправдываться.

Я исподволь окинул всех взглядом. Женя в мою сторону даже не смотрела. Петя тоже отводил глаза. Хотя я на его месте, скорее, засветил бы мне в глаз (простите за дешевый каламбур). Или он не догадывается, с кем и зачем ездила вчера ночью его жена?

Проклятый секс! Как от него все становится сложно!

Обед проходил в молчании — не считать же разговором обмен краткими репликами типа: «Передай мне соль».

Никакого сравнения с весельем, царившим в нашей компании в первые дни по приезде. Ни шуток, ни непринужденного разговора, ни, упаси бог, флирта. Казалось, что каждый осознает, что убийца находится рядом, он — один из нас, и это осознание тяжко давит на наши плечи. Мой друг (друг ли?) Сашка сидел на противоположном конце стола. Время от времени он бросал высокомерно-испытующие взоры в сторону, где сидел Петя. А тот даже не поднимал взора… Я ждал, что с минуты на минуту Саня выступит со своим разоблачением.