Да, девушки, беседовавшие тогда на крыльце, были правы: Горелов — действительно не кто иной, как опасный сумасшедший.

«Что ж, — подумал я, — это чуть получше. Если не повезет и мне придется прыгать с обрыва вживую, больше шансов, что секунданты удержат. Я особенно вырываться не буду».

Мне о-очень не хотелось помирать из-за такой ерунды, как банальный секс с чужой женой.

— Ладно, — молвил я. — Договорились.

Мой противник, кажется, обрадовался.

— Давай скажем секундантам, да не будем тянуть, поедем на гору.

— А почему сейчас? Дуэль обычно назначают на рассвете.

Может, мне надо завещание написать. Письма любимым женщинам.

— Не юродствуй! — отрезал Петя и зло добавил: — Придурок!

От гнева я сжал кулаки, но сдержался и продолжил ерническим тоном, стараясь сбить накал страстей:

— Я хочу переодеться в чистое и принять душ. Я не могу помирать потным и в горнолыжном костюме.

Тут вдруг что-то хлестнуло меня по лицу. Я отшатнулся. Петя залепил мне мощную затрещину.

— С-сука… — проговорил я, сплевывая на снег кровь. Он ухитрился рассечь мне губу.

— Не надо шуточек, — тонким от злости голосом попросил он.

 — Не надо. У нас все всерьез.

— Да уж теперь, пожалуй, всерьез. Жди меня здесь через час. Ты сдохнешь.

В итоге мы с хорошим, умным, несчастным парнем стали врагами. Да что — врагами! Если он не отступит, если доведет затею с дуэлью до конца — одному из нас суждено погибнуть. Ну разве не глупость! А ведь я тоже не стану просить пощады. Я упрямый. К тому как я могу потерять лицо перед Иннокентием и Родионом?

Родион сидел рядом со мной в моей «Хонде». Молчал, по обыкновению. Впереди подмигивали стоп-сигналы «Лендровера». В нем ехали Петя и Иннокентий.

От передней машины летела снежная пыль. Мои дворники раз за разом счищали ее с ветрового стекла.

Постепенно началась полоса тумана, а вскоре в нем уже потерялись и габариты Петиной машины, и обочины дороги, и все на свете.

Мы прихватили с собой рации. Наша прохрипела голосом Горелова: «Останавливаемся». Я сбавил скорость. Впереди, на площадке для отдыха, что-то чернело. Возможно, то был «Лендровер». В атмосферном молоке не видать ни зги. Я затормозил на ощупь и чуть не впилился в Петину машину.

Процедуру дуэли обсудили раньше, внизу.

Родион захватил с собой карты. Он будет метать банк. Кому выпадет пиковый туз — тому и помирать. Несчастный может прыгнуть с обрыва сам. Может усесться в свою машину и полететь в пропасть на ней. Как он сам решит и пожелает. Свобода, блин, выбора.

Пропасть, расстилавшаяся под нами, вызывала холод в спине и дрожь в коленях. Где-то далеко-далеко, у горизонта, угадывалась тундра, полузамерзшие озера и озерца. Чуть ближе к нам сверкали фонари поселка, вилась освещенная лента автодороги.