Может быть, ее леди Петуния была волшебной вагиной, предназначенной для того, чтобы заманить член Сирены внутрь, а затем никогда не выпускать его из-под ее чар.

— Я думаю, ты знаешь, какой я большой мальчик, Грас, — промурлыкал Макс, оттолкнувшись от валуна, когда подошел к ней. — И я всегда рад напомнить тебе, если захочешь?

Джеральдина тряхнула каштановыми волосами и от души рассмеялась.

— Я скорее опутаю свой сад новым сорняком, если тебе все равно, медовый барсук.

— Медовый барсук? — спросил Макс, нахмурившись. — Что, блядь, это должно означать?

— О, ты знаешь, — сказала Джеральдина, пренебрежительно щелкнув пальцами, когда он стоял над ней, его мышцы вздувались под свитером, а глаза сверкали.

 — Ты сладкий, как мед, когда бегаешь за мной, и поначалу ты очень вкусный. Но никто не хочет утонуть в меде — он слишком липкий, и от него невозможно отмыться.

— А барсук? — нетерпеливо спросил Сет, прежде чем Макс успел ответить.

— Потому что он, конечно, надоедливый барсук, — сказала Джеральдина, закатив глаза, как будто это было очевидно, и я вдруг обнаружила, что смеюсь вместе с Наследниками над чем-то.

Ну, Сет все равно взвыл, а Калеб хихикнул, в то время как Макс раздраженно стиснул челюсть, а Дариус… Я еще не смотрела на Дариуса, но мои предательские глаза все равно смотрели в его сторону.

Он стоял, прислонившись к валуну, без рубашки по какой-то досадно отвлекающей причине, скрестив руки на груди, с мрачным и задумчивым выражением на слишком идеальном лице. Я сопротивлялась смотреть на него как следует столько, сколько могла, затем, наконец, позволила себе поднять глаза и встретиться с ним взглядом, когда больше не могла этого выносить.

Он смотрел на меня. Конечно, он смотрел на меня. Его взгляд обжигал меня всякий раз, когда мы оказывались в одном и том же месте. Я не знала, был ли он жаждущим внимания или просто ничего не мог с собой поделать, но какова бы ни была причина, если мы были в пределах видимости друг друга, я могла гарантировать, что его глаза будут прикованы ко мне. А я боролась за то, чтобы не смотреть на него.

— Как долго ты еще собираешься продолжать бороться с этим, Грас? — раздраженно спросил Макс.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — Макс подошел ближе к ней и протянул руку, чтобы откинуть ее волосы назад через плечо. — Что я точно чувствую, как сильно тебе нравлюсь, когда ты позволяешь своему щиту соскользнуть, но я просто не могу понять, что именно тебя сдерживает.

Между всеми нами воцарилось молчание, и Джеральдина подняла подбородок и сжала челюсти, устремив взгляд на Макса.