Действительно можно по пальцам пересчитать. Зато хищников – пруд пруди. И это печально…

Парадные двери растворились, и по центру зала медленно прошествовала группа людей. Еще один ежик средних лет – здоровенный, упитанный с надменным видом. Рядом с ним шел метр, который встречал нас с Доном, и они о чем-то беседовали. Чуть поодаль перемещались трое шифоньеров, очень похожие на ежиков, но помоложе и настороженно оглядывали зал. благополучно продефилировав по центральному проходу, они поднялись по лестнице и скрылись в одном из кабинетов.

– Судя по тому, что этот тип приперся в сопровождении охраны, несмотря на безопасность заведения, можно предположить, что он основной мафиози, – осторожно выступил я, внимательно глядя на шефа: опасался нарваться на снисходительную усмешку.

Дон задумчиво проводил процессию взглядом и вопреки ожиданиям очень серьезно ответил:

– Это сложный случай, мой френд. Ты почти угадал. Это губернатор области. Ты, наверное, частенько видел его по телевизору… Только те, кто с ним, – не телохранители.

Двое из них – члены городского Совета, а третий – замначальника УВД. Ты можешь мне не поверить, но все трое – сыновья губернатора.

– Вот это семейка!..

Итак, я ждал Дона в сквере Героев Революции.

Сквер полностью просматривался с того места, где я стоял, и в поле зрения попадались лишь алкаши пред – и послепенсионного возраста, почти все одетые в неудобоносимую рванину типа той, что имел Гоша.

Они вяло переругивались и трясущимися руками открывали разнообразные емкости, чтобы побыстрее опустошить их.

Все были заняты и хорошо вписывались в окружающий загаженный пейзаж.

Здесь я заметил бы Дона с расстояния действительного огня из автомата, поскольку Дон – изрядно упакованный интеллектуал, которого можно было бы, как я полагаю, сразу выделить из порядочного скопления народа на любом светском рауте.

Прождав минут пятнадцать, я слегка обиделся и стал вслух обзывать Дона, награждая его различными незамысловатыми эпитетами, нечасто употребляемыми в прозе отечественных авторов. Еще через пять минут это занятие мне надоело.

Я вообще никогда не мог рассердиться на шефа серьезно, несмотря на то, что поводов было – хоть отбавляй.

Я сел на лавку, что оказалась незанятой, в самом центре сквера, и принялся размышлять.

При детальном рассмотрении дело принимало скверный оборот. Раньше я как-то об этом не думал. В процессе подготовки к акции всем моим извилинам была задана установка на детальную проработку различных нюансов, которые могли бы возникнуть при каком-либо отклонении.