Он нормальный парень, бывалый и обстрелянный, но не сумеет правильно себя повести, когда проснется от шума двигателей и обнаружит, что на него направлен ствол. Если вообще проснется. Это ведь гоблины, им все равно.

И потом, они могут быть уверены, что никто из моих парней не выстрелит по броне из гранатомета, зная, что там, внутри, находятся заложники. Если есть хоть один шанс из тысячи спасти человека, мы не будем им пренебрегать. Гоблины это знают.

Остаюсь я. Учитывая тот факт, что гоблины опытные, думаю, они прекрасно понимают: в качестве заложника я очень неудобен. Более того, если они подойдут близко, я просто не дам им забраться на броню. Выходит, они будут меня убирать по возможности без шума.

– Сделай шаг назад, – попросил первый.

Он именно просил – тихо, без эмоций, – и это было очень плохо: значит, он очень опытный. Наверно, убил немало людей и сотворил массу пакостей, так что эта акция для него – дело плевое. Голос не вибрирует. Не нервничает он, хотя ситуация еще та… Руки у него не дрожат, и он точно целится. И, не колеблясь, нажмет на спусковой крючок, если ошибусь.

Я отступил назад, как просили.

– А тыпар упры руки на калысо и ширако раздвынь ноги, – подал голос второй, более нетерпеливый.

Я тут же выполнил и это. Хорошо. Прекрасно! Он должен будет подойти ко мне для того, чтобы сунуть нож под лопатку или стукнуть по кумполу.

Они правильно сделали: обыкновенный человек, стоя с широко разведенными ногами, под углом в 45 градусов к земле, когда вся тяжесть тела переносится на согнутые руки, не может даже быстро выпрямиться, а не то что оказать активное сопротивление. Но я не обыкновенный.

Судя по голосу, у второго поигрывают вазомоторы – в отличие от первого. Похоже, он немного скован и комплексует. Это также значит, что он не шибко хорош в ближнем бою и я даже из такого положения успею убить его, как только он замахнется для удара. Ладно. Гранатометчик будет в замешательстве, наверное, не больше одной секунды. Его брат-гоблин окажется в этот момент у брони и обязательно пострадает при выстреле, если что. Мне хватит этой секунды, чтобы перехватить автомат второго номера, а с двадцати пяти метров по ростовой я не промажу даже из-под колена. Ладно!

– Подожди! – неожиданно вмешался первый и что-то сказал нетерпеливому гоблину на своем языке.

Одно слово я понял – «спецназ». И уловил недовольство в его голосе. Это он напомнил второму, что я спецназовец и просто так ко мне подходить опасно.

– Сядь и сделай шпагат, – попросил он.

Я обернулся и хотел возразить, что так сесть не смогу, но гоблин не позволил мне открыть рот. Он угрожающе качнул гранатометом.

– Сядь, сядь. Я же видел, как ты слезал с БТРа. Ты можешь. Не бойся, мы тебя убивать не будем, только наденем наручники. Ты нам нужен…

Так я вам и поверил.