Черт, не отвлекайся, обстановка воспринимается сама по себе, не надо тратить волевых усилий…

Четыре, пять, шесть, семь. Дом № 45 тоже обнесен забором высотой в полтора метра. Забор почти глухой, если не считать щелей, – это неплохо.

Восемь, девять, десять, одиннадцать… В щель видно, что дом довольно большой, из кирпича, он стоит в глубине двора, метрах в пятнадцати от калитки… Во всех окнах горит свет, слышна музыка – тащатся гоблины, не боятся. Зря, уроды, зря вы так…

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… дыхание становится глубоким, энергия равномерно расходится по широкому кругу… Возле дома ближе к забору стоит «шестерка». Хорошо, все сходится…

Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Сосредоточиваю основную энергетическую силу в точке дань-тянь, затем перегоняю прану по малому кругу… Показалось, что из дома раздался женский крик, – сердце кровью облилось, чуть не бросился сломя голову. Мрази!..

Двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три… Держись, любовь моя! Очень скоро эти гоблины начнут умирать – и совсем не естественной смертью. Буквально через пару десятков секунд. Дай доведу себя до кондиции…

Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь… Откуда-то из глубины показалась псина и глухо зарычала, пошла к калитке, волоча тяжелую цепь. А вот это плохо. Откуда псина? Значит, кто-то из гоблинов хозяин: собака быстро к чужим людям не привыкает…

Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, тридцать один… Лишние эмоции утекают прочь. Голова наполняется холодом. Этот холод стабилизирует реакции, вытесняет горячий фон отчаяния. Я достал пистолет, взвел его и прицелился псине в голову: извини, ты, конечно, не виновата. Но мне надо туда пройти…

Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…Женский крик повторился – пронзительный и отчаянный. Держись, малыш, я почти готов. Сейчас иду…

Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь… Энергия обволакивает тело плотным коконом. Она защищает меня от всего плохого, дает силы для самой непосильной работы, я – оружие уничтожения… Вдруг псину отшвырнуло вбок. Всхрапнув, она дернулась несколько раз и затихла. О! Прикрытие, значит, где-то на крыше соседнего дома, слева.

Тридцать девять, сорок. Ну все, гоблины, я пошел…

Выбив плечом калитку, я рванул к левому окну на торце дома, набирая ускорение и, не добежав полтора метра, изо всех сил прыгнул, группируясь в сальто.

Ломая напруженной спиной и задом оконный переплет, я ввалился внутрь под звон разбитого стекла, опустился на пол – почти что в полуприсед и, обнаружив в комнате двух раздетых по пояс гоблинов, которые играли за столом в карты, мгновенно убил их, всадив каждому в голову по пуле. Они даже «мама» сказать не успели.