Происходит перераспределение сил и средств, отчего-то меняется криминальная статистика, вылетают в трубу крепкие, солидные акционерные компании, фермеры объединяются в кучу – может быть, и не по своей воле, но объединяются…

А что является первопричиной? Неужто телефонный звонок по номеру, который остался выдавленным на внутренней стороне обложки записной книжки? Пфффф! В это просто невозможно поверить: такая мелочь!..

Однако стоит хорошенько поразмыслить на досуге о роли случайностей и совпадений в жизни общества. Еще более тщательно стоит подумать об умении определенного круга лиц эти случайности и совпадения должным образом использовать, направляя в нужное русло. А что там у нас говорится о роли личности в истории?

До субботы я валял дурака. Вписывался в обстановку, изучал информацию о новшествах, мотал на ус сплетни и так далее. Дома не бывал совсем – после работы сразу отправлялся к Милке и особо не остерегался почему-то, как раньше. Теперь меня вопрос о том, что нас могут заподозрить в связи и сообщить об этом Дону, как-то не волновал.

В пятницу, в конце рабочего дня, Дон вызвал меня к себе и сообщил, что завтра в 20.00 мы вместе со Славиком и Серегой едем в кабак отмечать мой приезд, благополучное окончание курсов и (это уже касается только нас с ним) 1 ноября.

– А что 1 ноября? Праздник?

– Виноват, ваше сиятельство, запамятовал.

– 1 ноября, мой френд, три месяца со дня скоропостижной кончины Макса Берковича.

На другой день, вечером, мы вчетвером приехали в кабак «для избранных» и очень славно провели время до часу ночи. Затем мы с Доном развезли Славика и Серегу по домам, а сами отправились ко мне и в домашней обстановке продолжали «мероприятие» до утра – у нас нашлось, о чем поговорить по душам.

К утру мы оба были пьяны, и я с большим трудом добрался до машины, стоящей во дворе, – сообщил телохранителям, что клиент дошел до кондиции и можно уносить…

Проснулся я в 11.00 и приложил титанические усилия, чтобы более или менее привести себя в надлежащий вид. В 12.30 уже названивал в дверь Милкиной квартиры.

Мне не открыли… хмыкнув, я недоуменно пожал плечами и отпер дверь своим ключом. И уже через минуту держал в руках записку, оставленную в зале на столе…

Рухнув в кресло, я закрыл лицо руками и застонал от отчаяния. Так плохо мне было только два раза в жизни – когда я застал свою жену с хачеком и когда меня привезли в морг для опознания погибших родителей.

Подписи не было. Однако мне и так, без подписи было ясно, кто это писал. Потому что, однажды запечатлев в памяти этот почерк, которым некогда было написано кровью обещание мне отомстить, я узнаю его и через двадцать, и через тридцать лет – если доживу…

Я бегло осмотрел квартиру. Следов борьбы не было видно.