В этот промежуток времени сердце мое упало в желудок и там затаилось, не желая функционировать как следует, – Мовик был совсем рядом, напротив оранжереи. Если бы он приблизился хоть чуть-чуть и заглянул внутрь, то наверняка заметил бы, что с клеткой его любимицы творится что-то неладное.

В 15.32 за оранжереей раздался мощный всплеск, сопровождающийся серией пронзительных павианьих криков. Уфффф! Я облегченно вздохнул, и сердце потихоньку возвратилось на свое место. Покричи, покричи… В последний раз теперь…

В 15.40 я подобрался к ящику и, отомкнув задвижку, аккуратно раскрыл дверцу. Гадина спала, туго свернувшись в клубок, из клетки наружу рванул холод, и я испугался – в клетке было явно около нуля! Не переборщил ли?

Не без содрогания потрогав пальцем холодное упругое тело, я убедился, что наступил полноценный «анабиотический сон». Мать твою ети, герпетолог хренов! А ну как заморозил гадину?

Ухватив кобру за хвост, я стал потихонечку вытягивать ее, придерживая другой рукой.

Наконец я приступил к завершающей стадии операции. Помимо прочей дребедени в рюкзаке имелась стограммовая клизма с пластмассовым наконечником, которую перед выходом из дома я наполнил специальным составом. Вчера вечером я налил в литровую банку граммов триста подсолнечного масла, бухнул туда пакет перца и, тщательно размешав, оставил на ночь.

Утром мне пришлось только аккуратно слить непрореагировавшее масло, заполнить оставшимся осадком клизму и напялить на наконечник колпачок от фломастера…

Сняв колпачок, я собрался с духом, сосредоточился и ввел наконечник в гадский анус. И не спеша произвел клизмение – примерно на треть содержимого клизмы. Змея не реагировала.

Затем я добрался на карачках до двери и вытащил из-под крайнего стола швабру. Мои расчеты оказались неверными: лед никак не успевал испариться до прихода Мовика. Возможно, я положил лишнего и достаточно было разложить куски льда в шахматном порядке. Теперь, однако, это не имело значения.

Вернувшись к жилищу кобры, я аккуратно выгреб лед из-под днища и ссыпал его в контейнер. Еще раз тщательно обтер ящик, сложил свои причиндалы в рюкзак, удалил со швабры отпечатки пальцев и положил ее на место.

Посидев возле ящика минут двадцать, я решил, что воздух в нем достаточно нагрелся. Закрыл дверцу, запер ее на задвижку и, протерев ветошью те места, где, по моему разумению, могли быть отпечатки пальцев, двинулся к выходу.

Я наблюдал через стекло за прилегающей к оранжерее территорией в течение пяти минут, затем осторожно открыл дверь, протер ручки, спрятал ветошь за пазуху и через десяток секунд уже лежал пузом на заборе, ногами наружу – протирал перекладину.