00 он выходил из здания банка и через десять минут подъезжал на своей «девятке» к кафе «Раб желудка» – элитарному кормящему заведению, над входом в которое висела аляповато раскрашенная вывеска с изображением пожилого мужика, прикованного за ногу огромной ржавой цепью к анатомически правильно нарисованному желудку – почему-то ядовито-зеленого цвета: возможно, чтобы глазу было приятнее.

С 18.10 до 18.30 он поглощал свой обычный ужин. Большой стакан персикового сока выпивал за пять минут до приема пищи. Потом ему приносили овощи – помидоры, огурцы и прочее, а так же зеленый лук и укроп… Причем я сразу обратил внимание, не нарезали: на тарелках все лежало целиком и в отдельности. Вторым блюдом служила сваренная без соли осетрина или что-то из лососевых. Я специально наведался на кухню под предлогом поиска работы, чтобы выведать, чем его кормят, еще толком не зная, пригодится мне это или нет.

После ужина он поднимался на второй этаж кафе и до 19.20 играл сам с собой в бильярд: в это время, кроме него, в бильярдной никого не было.

С азартом погоняв шары в течении пятидесяти минут, он спускался вниз, садился в машину и катил к элитарному же спортивному клубу, который располагался в пяти минутах езды от «Раба».

В 19.30 он, уже переодетый в короткие спортивные штаны, занимал свое место напротив постоянного партнера по корту – такого же, по-моему, двинутого банкира или бизнесмена, только значительно старше. Этот старикан тоже никогда не опаздывал.

В 20.50 он заканчивал игру, делал ручкой партнеру и отправлялся в зал восточных единоборств, где до 21.30 в медленном темпе оттачивал удары по груше и макиварам – с резкими выдохами-выкриками, заканчивая упражнения пятиминутным комплексом тайцзи. После контрастного душа покидал клуб.

Чтобы выяснить все эти подробности, мне пришлось зависать на водокачке, пользуясь парашютными стропами, или притворяться служащим клуба.

Сначала я хотел напоить вахтера и таким образом добыть информацию, однако вовремя осознал, что мне ни к чему прямой контакт с потенциальным свидетелем. Остановило и то, что вахтер постоянно сидел возле входа и, сами понимаете, не мог располагать исчерпывающими сведениями о чьем-либо пребывании в клубе.

За всем происходящим в этом клубе можно было элементарно наблюдать с помощью бинокля, удобно разместившись на крыше соседнего дома.

А когда в один из вечеров я захватил с собой узконаправленный микрофон, информации было добыто даже с избытком. Владельцы клуба не ставили никакой защиты от прослушивания. Секретные разговоры здесь не велись. Наоборот, сюда приезжали, чтобы хоть на час забыть о делах.

В 22.05 он подъезжал к дверям своего гаража, расположенного в двадцати метрах от дома, с тыльной стороны.