И голова, прикатившаяся к нему, и мертвый взгляд мертвой женщины, а он ничего не может, только кричать, только выть от бессилия и рваться, рваться из сдавливающей его тело земли.

Он там жил, тем моментом, тем ужасом, тем отчаяньем.

Но врачи вытаскивали его как пескаря на берег, и в моменты просветления Шутов видел стены палаты и ощущал звериную злость от непоправимости произошедшего. И видел вновь что было, только уже со стороны.

Капкан, тупик. Нет выхода, нет спасенья.

Взгляд в полировку чашки или стекла окна и Родион замирал от ненависти к себе, вновь возвращался в кошмар пережитого. Вид своей изуродованной физиономии, с которой он был похож на монстра, ставил крест на любой попытке выбраться из сумасшествия.

У него изъяли все предметы способные отражать, но и это не спасало. Ведь он уже знал, понимал на кого похож. Он сам стал монстром и порой не отделял себя от тех, кто на его глазах превратил в куски мяса двенадцать его друзей. И все больше путался – он это сделал или другие.

В один из дней у него появился посетитель.

В просветлевшем после процедур разуме Шутова не находилось объяснения явлению незнакомых лиц, не санитаров, не врачей. Обычный человек в обычной цивильной одежде воспринялся настороженно. Мужчина сидел и напряженно следил за гостем, готовый к тому, что он в любой момент превратится в тень, а та превратит все это заведение в мясорубку, и вновь крики будут топить его, как кровь, и вновь куски мяса в стороны, и вновь мертвый взгляд мертвых глаз, и вновь бессилие.

Но может на этот раз он предотвратит трагедию?

Он постарается, сделает все что сможет…

– Шутов Родион? Я Игорь Игнатьевич.

Радий прищурил глаз. Взгляд в упор, тяжелый, неприязненный.

– Я пришел помочь. Специалисту вашего класса не место в психушке, не находите?

Шутов криво усмехнулся: дядя решил взять его на работу? Смельчак. Или полный идиот – что скорей всего.

– У вас есть лекарство от психоза?

– Конченый. Сейчас я еще могу вас воспринимать, но советую убраться поскорее, пока во мне вновь не проснулся зверь.

Стефлер сунул руки в карманы брюк, изучая обезображенную грубыми рубцами физиономию мужчины, и заговорил:

– Я знаю, что вы чувствуете. Вы считаете себя виноватым. Порой вам кажется, что это вы убили свою жену и друзей…

Родион взвился. С места подскочил к мужчине, схватил за грудки и пронес к стене, впечатал и зашипел в лицо:

– Слушай, ты, любитель копаться в чужом белье…

– Мне нужен профессионал. Я обязан был узнать, что случилось на самом деле, – спокойно парировал Стефлер. И махнул рукой появившимся санитарам – все нормально, свободны. Мужчины вышли, а Шутов оценив жест гостя, ослабил хватку.

– И что тебе надо? – спросил спокойнее.

Мужчина отодвинул его.

– Только то, что ты умеешь. Но умеешь лучше всех.