Это чип, однозначно.

Радиш осел на лавку и подпер подбородок кулаком.

– Твоя версия? Ты у нас гений по части программного и технического обеспечения, выкладывай, не томи душу, – потребовал Самер.

Мужчина вздохнул – очень ему свою догадку озвучивать не хотелось. Не укладывалась она пока, не потому что не подтверждалась, а потому что не принималась.

– Контроллер? – напрямую спросил Самер и глаз прищурил. – Чего скис-то?

– Хз что, но вытаскивать надо точно. Из всех, – и передернулся. Одна мысль, что ему придется отдаться в руки Вейнера и тот начнет копаться в его теле, как в сумке с инструментом, рождала желание убежать куда подальше. Только с маячком далеко не уйдешь, и смысла нет – все едино засекут.

– Молодец Стефлер, – взвесил на ладони плоские пластины Самер. – Подстраховался.

Зачем из трупов биороботов контроллеры извлекать, мужчины не задавались – ясно было и так – как минимум – доказательство, что нужные объекты ликвидированы, как максимум – применение на других.

– А если это не Тихорецкой с напарником? – взял один Радиш, покрутил, изучая вновь.

– Угу. Вполне допускаю, что обеспечил дядюшка племянника под завязку вот этой хрянью. Ему и лабораторию сюда не в лом было бы припереть.

И уставился на потерянного, озабоченного до бледности лица Порверша:

– Надо бы нам Тоудер посетить, друг мой Радий. Чует душа – там мы много больше интересного найдем.

Радиш лишь тяжело вздохнул. Ему нравился покой Морента и возвращаться в прошлую, беспокойную жизнь, ой, как не хотелось.

Только выхода не было.

Эра проснулась от его поцелуя, долгого, порабощающего. Эрлан крепко прижал ее к себе и, любуясь, оглаживал по лицу:

– Ты откажешься от отца, Эя, поняла?

Она как во сне плыла, удивительном, прекрасном, где покой и блаженство и нет метаний и переживаний, и никто не тянет ее на себя, будто она одеяло, и кивнула подчиняясь.

Эрлан вновь накрыл ее губы, заполнил ее рот языком, передавая и слюну. Он намеренно подчинял ее себе и не ведал сомнений. Всего несколько дней без девушки научили и показали ему больше, чем двадцать лет до встречи с ней. Он уже не понимал, как вообще выжил, как жил. Расставаться, когда познал ее, когда она была рядом, его, оказалось абсолютно невыносимо и потому невозможно. Та маленькая девочка, что видно волею предков в один миг перечеркнула тогда все планы и саму судьбу, давно выросла и сила ее окрепла настолько, что одно ее присутствие в поле зрения уже сводило с ума, отдавало душу в ее волю.

Эрлан не мог насытиться женой, не мог оторваться, и если б не грохот распахнувшейся двери, наверное, так и не очнулся сутки, не меньше. А тут пришлось – уже зная, кто ввалился, прижал девушку к себе и уставился с поволокой во взгляде на брата.