– Зато теперь я понимаю, что задумал этот… У него ничего не осталось и никогда ничего не будет, поэтому нужно забрать и у других, разрушить до тла, влезть в налаженные отношения и раскидать нас. Не получится, – процедил. – Я не отдам тебя. Я буду настаивать на твоей неспособности нормально мыслить. И это правда. Эберхайм виновен уже не только в злодеяниях против изначальных, своих же собратьев, но и против тебя, родной дочери. Ты откажешься от него, Эя. Я добьюсь, чтобы тебя оставили в покое, и ты придешь в себя, выздоровеешь, мы с тобой спокойно обо всем поговорим.

Ты сама поймешь, что именно Эберхайм использовал тебя, а не я. А сейчас… сейчас ты будешь спать, Эйорика, спать долго. И ложь, которой накормил тебя изгой, канет как сон. Ты сама это ясно увидишь и не захочешь знать его.

Эрлан давил и девушка это чувствовала. Веки наливались тяжестью, в голове туманом поплыла дрема и, как Эра не противилась, а воля Лой оказалась сильней.

Эхинох уловил волну права, настолько сильную, что сомнений не осталось – Эрлан добьется своего. И толкнул дверь, распахивая ее.

Лой сидел у постели с лицом человека, готового перебить весь мир, лишь бы добраться до одного.

Это не понравилось советнику, как и влияние на Эйорику, как их разговор, в принципе. Он определенно понял лишь одно – гиблая вода, затаившаяся под льдом внешне твердым и безопасным, затаилась именно внутри Лой, и хлынув, затопит всех. Не пришлые опасны – он, и только он. Опасен для них и для Морента, как и для всего мира.

Единственное о чем жалел Эхинох, что Лайлох больна, отдуваясь за проступки своего мужа, причем не факт, что не навязавшегося насильно.

Иначе бы он поговорил с ней, или Нерс – что еще лучше. От него бы она не утаила, что знала.

Да, он тогда, еще только услышав требования Эйорики, понял, что дело нечисто, а сейчас был уверен, что девушка открыла лишь малую долю общей картины, специально прикрыв собой, вызвав на себя все внимание, и тем отвлекла всех от другого, более важного, опасного. Да она попросту прикрыла Лой!..

Или он прав? Лайлох играет собственный отец?

В любом случае дело о расторжении союза много серьезней и глубже, чем показалось вначале.

Скорей всего и Маэр это почувствовал, потому настолько раздражен последние дни.

– Тебя вызывают на совет, – бросил Лой.

Эрлан обернулся и лицо его вновь было спокойным, вот только глаза остались холодными и бездушными.

– Очень кстати, – протянул через паузу и встал.

Мужчина насторожился, увидев в приемной Лалу. Наверняка придется отмываться от очередной лжи и выслушивать очередной вздор. Ну, почему всех тянет влезть меж ним и Эйорикой?

Вошел в зал и чинно поклонился.