Шах приподнялся на локтях, провожая его нехорошим взглядом, в котором упрямство смешалось с неверием, а удивление с презрением.

И сплюнул с досады: спасибо, подбодрил!

Места были глухие, но некогда обжитые. Несколько раз встречались столбы с лентами, и группа обходила его стороной. Было ясно, что это, как предостережение, но девушка не предполагала, что они фактически обелиск убиенным.

– Большие стаки ставят на месте больших скоплений убитых, – пояснил Эрике Лири, придерживая ее, когда она в очередной раз чуть не свернула голову, рассматривая ритуальную штуковину. – Они предупреждают, что это место нужно обойти и не тревожить покой умерших.

– Деревни. Баги вырезали и вырезают целые деревни, если жители не хотят преклонить колени перед крестом. Новая вера никого не жалеет. Потому и верят насильно. Потому и лукавят без ума и повсеместно. Крестам поклоняются, а сами к жрецам бегают. Тех, как и светлых добро перемололи. У жрецов кастовость была. Были жрецы детты, были жрецы малы, жрецы – знахари и служители, были амины, были аттари. Детты девиц да парней обучали, помогали право раскрыть и укрепиться, малых детишек обучали, а среди них обычных пригодных к служению примечали, отбирали себе на замену.

Жрецы первые посредники меж обычными и светлыми. Были. Из молодых раз, два – обчелся их осталось. Полетел мир в бездну.

– Двадцать лет, наверное, около того. Сперва воду мутили, но светлые всегда спокойно к чужому мнению относились, потому, наверное, и не думали о беде. Я пацаненком был, помню с батей на площади в Ясенцах вестника слушали. Забавно он пел, мол, светлые от темного и темный тот, враг всего живого, потому как имя его Гордыня, и чтоб спастись, кресту поклоняться нужно, только он от тьмы спасет, потому как знак Бога, того что мир сотворил и нами населил, а мы дети того Бога и равны все.

И воздух он нам дал, и воду и огонь, и ходить научил, и говорить, и мыслить. В общем, все от них, от Богов, а не от светлых. И от главного – Высшего. А светлые, мол, от… как его? Лукавого, владеют нами и слепят, разум затуманивают ради своей выгоды. Что мы им как рабы и пора прозреть, скинуть их.

Эрике вспомнились нашивки службы миграции. Но какого черта она могла здесь делать и на каком основании впереди других органов и служб пошла? Неувязка.

? В общем, ходили вестники, болтали забавное, развлекали боле, чем увлекали. А потом восемь дейтринов и семь мельбернов в прах. За сутки. И понеслось – не остановить. Смеяться -то над вестниками смеялись, но нашлись и те, кто поверил. Вот уж правду сказать, тьма накрыла разум и души, и мир весь. Страх людей накрыл. С багами те боги шли, о которых вестники баяли. Черны, в одеже, как твоя, и где побывают, там хворь объявляется, да такая, что жрецы помочь не могут, косит хворь всех без разбору.