Шах смотрел на Родиона и видел, что он искренен в своих убеждениях, но сам был не готов их разделить. Слишком непонятно, слишком алогично.

– Угу? И что за дело?

– Вернуть в мир мир, и встать во главе, чтобы сохранять древние законы…

– Любви и добра, ага, – не скрыл сарказма. Скривил рожицу и у груди погладил. – Извини, мимо как-то и первое и второе, не греет, сердце не бодрит. Видишь ли, мир во всем мире – утопия, а гегемония меня только в размере ограды дачного участка привлекает. Чтоб всякие умники тропу мимо не прокладывали и не учили как редиску садить. И последнее -

Деметра, говоришь? Что-то я не слышал о такой.

Нет ее ни в списках открытых планет, ни в списках пригодных к освоению, ни назначенных на исследование.

Двинулся дальше. Судя по взглядам Лароша, они почти пришли и сейчас Родиона больше интересовало состояние Самера. Он отчетливо понимал, как важно сохранить каждого из вернувшихся. И не плавал в сомнениях как Шах – для него все стало очевидно в ту ночь, когда он поговорил с отцом. С того момента у него в принципе не было существенных вопросов. Более того, жизнь, наконец, приобрела смысл, а сознание словно вырвалось из клетки.

Но вопросы позже появились.

К рассвету мужчины остановились у разрушенных скальных пород, заросших мхом и густо усеянных кустарниками и деревьями.

– Где-то здесь, – тихо заметил Радиш.

– Твои мертвецы нормально-то довести не могут?

– Во-первых, я уже сплю находу, во-вторых, на рассвете они исчезают, появляются только после. Я уже заметил.

– Н-да? Значит, у призраков бывают перерывы на обед, – протянул Шах, осматриваясь и прислушиваясь. Кто-то здесь явно был, хотя было тихо и никого не видно.

– Тец, тец, тец, – проклацал Горлан, видно выдав понятные стражам позывные.

Немного и в стороне, за камнями, поднялся куст. Мужчина стащил шапку с ветками и отвесил поклон светлым. Прошел вниз и подал для пожатия поднятую вверх руку своим товарищам.

– Не чаяли уж о подмоге. Баги обложили, а светлый совсем доходит. Что делать, ума приложить не мог. Идемте.

Группа поднялась вверх за Маликом и оказалась на небольшой площадке, густо поросшей вокруг кустарниками. Возле сосны лежал заботливо укрытый Самара.

– Ну, наконец-то! – начал пихать его Прохор.

– Отвали, – простонал тот в лицо Шаху, что нагнулся над товарищем, изучая его раны. Пульс пощупал, пропустив мимо ушей тихое причитание девушки:

– Бредит, какой день.

Дела и без диагнозов левых медиков были ясны – состояние крайней тяжести.

Радий решил ее отвлечь, представился, чуть отводя в сторону. Лани невольно пришлось ответить, опомнившись, поклон положить. Но девушка все равно с тревогой смотрела на недужного и здоровяка, что колдовал над ним.

– Светлый знает, что делать? – спросила тихо.