А вот второй ярус выглядел большой чашей, в которой расцветал каменный цветок, напоминающий лотос, между лепестками которого били струи. От этой чаши к полумесяцам вели две изогнутых, как мостики, дорожки, по обеим сторонам которых тоже были бьющие струи. Из-за вытянутой формы он создавал бы тень и сбивал жар на всей площади.

– Ты сказал о баснословной сумме. Сколько стоило бы построить вот такой фонтан и сколько это займёт времени. – Спросила я строителя, протягивая ему выбранный рисунок.

– Лари, по времени строительство этого фонтана займёт месяц-полтора, а стоимость работ семьдесят-восемьдесят монет.

– Получила в ответ. – Здесь подземные водяные жилы близко к поверхности. Если нанять мага, чтобы пробил к ним скважину, а не бурить, то монет девяносто, но сроки работы сократятся почти вдвое.

– Таак... А если вот весь этот склон превратить в ступенчатый фонтан? – начала мучить мужчину я.

– Я понял, о чём вы говорите. Тут большая площадь и понадобится несколько скважин и водоотвод. Монет сто тридцать. – Объяснил такую разницу в цене Масул.

– А если на верхней площади сделать вот что-то такое... Можно бумагу и карандаш? – мне подали и то и другое.

Я нагло и совершенно беспринципно позаимствовала с Трафальгара четыре небольших фонтана, схематично изобразив их по углам увеличенной клумбы. А у самой клумбы изменила форму, придав ей вид, который запомнила во время экскурсии по Кенсингтонскому саду.

– Тут всё просто и лаконично. – Сказал строитель, рассматривая мою схему-рисунок. – Но четыре фонтана... Тоже около восьмидесяти монет.

– Золотом? – уточнила на всякий случай.

– Золотом, лари! – Подтвердил он.

– Скажи, ты можешь составить подробную смету с учётом работы магов? – спросила я.

– Скажем, к полудню, послезавтра?

– Да, лари! Но... Это же... – растерялся смиренный строитель.

– Про меня говорят, что я так много плачу, что моими слезами, можно оросить всю столицу. Ну, вот пусть и орошают. – Рассмеялась я.

По дороге во дворец я задумалась. Восемьдесят монет золотом, это баснословная сумма, по словам строителя. А я получаю каждый месяц по двести. Мои сомнения очень быстро развеяла Фарли.

– Меньше ста монет на содержание лари, родившей одного наследника, в месяц отдавать недопустимо.

Больше можно, меньше нет. – Развела она руками. – Это было сделано специально, чтобы бедняки не могли претендовать на девушек из тех родов, где были дочери огня. Ведь в итоге всё решает поединок. А мастерство от достатка не зависит. У вас два ребёнка, и оба со знаками наследования. Поэтому двести монет. Оман выплачивает вам самую маленькую сумму, которую только смог. Например, лари Анаис получает сто шестьдесят за одного.

– Понятно. И правда, чего это я сомневаться начала? – усмехнулась я.