Да уж! Прикинула на свой характер, какая бы последовала реакция, если бы я уже тогда была на месте Ираидалы, и поняла, что мне срочно нужно повторить и досконально все наказания, которые ко мне, как к лари, могли применить. Ещё руки я ему не целовала! А не пошёл бы он к чёрту?

Почему-то вспомнилась бабушка, вечно меня одергивавшая.

– Не чертыхайся! – строго говорила она. – Муж чёртом будет!

А я всегда смеялась.

Посещала меня и вторая лари. Анаис. Но тут всё ясно, приторная вежливость в тихом голосе.

– Как она? Поправляется? – я просто представляла скромно опущённые глазки, чтоб не выдать себя блеском надежды во взгляде.

– Вашими молитвами, лари. – Отвечала ей пожилая женщина, поселившаяся в моей комнате, Фарли и Гульниза называли её матушка Вали́.

Да уж, её молитвами! Воображение рисовало мне поджатые в разочаровании губы и сцепленные руки. Вот и сегодня у меня с утра была гостья.

– Вали́, скажи мне, есть ли вообще смысл пытаться удержать пламя лари и заставлять её тело страдать? – это кто у нас такой заботливый? – не милосерднее было бы загасить её свет?

– Её пламя сильно, майриме! Загасить такое не милосердие, а преступление. – Ответила ей матушка.

Так вот кто к нам пожаловал, свекровь решила оделить нас своим милосердием, нетерпеливая наша. Зато понятны сомнения Ираидалы в том, что её отравление простая случайность и сделано не на радость её мужику. Оману видно тоже очень хотелось проявить "милосердие" и избавиться от Ираидалы. Теперь вот его мать пытается.

– Ты уверена? Может, стоит созвать лекарей, пусть решают? – какая поразительная настойчивость.

Сказали же ей, что всё хорошо, но нет, она всё никак не угомонится. Значит, пора приходить в себя, может тогда эта майриме уймётся? Глаза открывались тяжело, как после долгого сна. Хотя, наверное, так и было. Язык ворочался еле-еле, но рот послушался довольно легко. Хоть голос у меня сейчас ни чем не напоминал, ни голосок Ираидалы, ни мой родной, а больше походил на хриплое карканье, но слова звучали внятно.

– Вы тоже хотите меня убить, майриме? – спросила, разглядывая очень красивую и богато одетую женщину.

Черные волосы, огромные черные глаза, брови с красивым изломом и густые ресницы. Она выглядела королевой! Никогда бы не подумала, что это мама взрослого сына. Да она смотрелась, чуть старше моего земного возраста сорок-сорок пять лет и не больше.

– Что ты такое говоришь? Ираидала? – возмутилась она, ничем не выдавая своего истинного отношения к моему пробуждению.

– Ой, госпожа! Радость какая! Пейте, пейте скорее. – Защебетала Фарли. – Не бойтесь, не отравлено, я проверила. Я сама принесла эту воду от городского колодца и держала здесь в комнате. И уже несколько раз пробовала.

Гульниза помогла мне приподняться, фактически посадив ослабевшее тело.