– Когда я увидела тебя в том коридоре, я думала, что умру от горя. Никогда больше не видеть твоей улыбки... – В глазах щипало, и я не знала, станет мне легче, если я заплачу, или наоборот.

Он прикоснулся к моей щеке, и я знала, что это он, даже не открывая глаз. Теплая, нежная ладонь. Я легла в нее щекой. И остро припомнила, как точно так же легла в ладонь Дойла несколькими часами раньше. Гален тогда подвел меня, не понял, почему я расплакалась из-за предательства Джиллета. Но отдать Галена другой женщине, на ночи нежной любви – это одно; отдать его могиле – совсем другое.

Такого мне не перенести.

Я открыла глаза и посмотрела ему в лицо. В эти зеленые-зеленые глаза.

– Ты плачешь, – с удивлением сказал он.

– Не совсем, – попыталась улыбнуться я, но голос был полон слез. Мне пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Наверное, я отдалилась от тебя. Я этого не хотела.

Я прижала его ладонь к своей щеке.

– Я только по одной причине не хочу, чтобы ты стал королем: потому что тогда наши враги тебя убьют. Если мне нужно выбрать мужчину, который выживет в этом коварном мире, то это – не ты, моя нежная любовь.

– Дормат думал примерно так же, когда хотел, чтобы я простил тех, кто едва не убил меня.

– Последняя моя мысль, самая последняя, была о тебе. Я боялся, что это начало покушений на всех стражей по очереди. – Он опустил голову, отведя взгляд. – Я подумал, что Дойл и Холод сумеют тебя защитить. Что если кто-то из нас должен был погибнуть, хорошо, что это я. – Он довольно грустно улыбнулся. – И я подумал: почему же выбрали меня? Если бы я выбирал, я убил бы Дойла. Я помолился Богине, чтобы она хранила тебя, и умер.

– Ты не умер, – прошептала я.

Он взглянул мне в глаза и улыбнулся почти по-настоящему.

– Как мне винить тебя за то, что ты смотришь на них как на возможных королей, когда я сам, умирая, думал о том же? Мало быть просто хорошим, черт возьми. Здесь так не выживешь. Прости...

– Я думала, что для тебя опасно стать королем, Гален, но теперь я знаю, что тебя все равно пытались бы убить. – Мне нужно было говорить, чтобы стереть горечь с его лица. – Я не знала точных слов пророчества, пока их не произнесла королева, но моих союзников все равно будут стараться убить. Мои враги попытаются лишить меня всякой поддержки, если сумеют.

Так что, раз уж ты все равно в опасности, почему бы тебе и не стать королем?

– Куда ни кинь, всюду клин, – хмыкнул он, и усмешка опять стала горькой.

Я села и попыталась его обнять, но он подался назад. Никка из-за моего движения переместил голову с бедра на возвышение меж моих ног. Мягко, без сексуального заигрывания, но он лег туда щекой.

– Пожалуйста, Гален...

– Я не смогу быть твоим королем, Мерри. Это смерть для нас всех. – В его лице была жесткость, которой я раньше не замечала.