Свежий, почти морозный воздух очистил голову, руки сами ухватили топор, он подбежал к окну, высунулся до пояса.

Деревья раскачивало во все стороны, ветер еще не решил, куда рвануться, ветки терлись одна о другую, трещали, ломались, ветер злобно подхватывал их и швырял то в стену дворца, то в другие деревья. Мир то и дело вспыхивал до жути четко и ярко, можно было различить самые мелкие камешки далеко на дорожке, затем наваливалась такая чернота, что не видно собственных рук.

– Меривой! – крикнул он. – Франк!.. Ящер бы вас побрал, зажгите светильники!

Ветер врывался через распахнутые окна с воем и злобным ревом.

Он пробежал к окнам, зачем-то держа топор в готовности для удара, попробовал поймать одной рукой раму с той стороны. Свет ударил по глазам шипящий, зловещий, как будто над головой зашипели сто тысяч огромных, как деревья, змеев, а ветер рванул ставень с такой силой, что едва не выдернул и его через окно наружу в этот кромешный ад.

И наконец-то над головой раздался громовой удар. Даже не гром или его раскаты: сухой страшный треск, словно сто тысяч великанов раздирали простыню размером с небо.

Оглушенный, Придон отшатнулся, перед глазами тьма, только странные голубые огоньки в черноте, похожие на горящие остроконечные ели.

Глаза еще не проморгались, но уже понял, что эти огоньки в самом деле полыхают странно и дико на вершинах башен, крышах домов, на остроконечном шпиле храма куявского бога.

– Меривой! – заорал он громче. – Меривой!.. Франк!

А как же Итания, мелькнула устрашенная мысль. Она же может испугаться!..

Мечи и топоры на стенах замелькали с такой скоростью, что слились в серую полосу. Он вылетел через дверной проем, створки вчера вынес в ярости, недостаточно быстро открылись, пронесся через общую, разделяющую их комнату, ударился в дверь…

Створки разлетелись с треском, он ворвался и тут же остановился, словно налетел на стену.

В черепе вспыхнула молния. Он пошатнулся, открыл и закрыл рот, жадно заглатывая воздух. В покоях Итании стояли четверо рослых мужчин с оружием в руках и в доспехах, а Итания… обнимала пятого, обхватив его тонкими руками за бычью шею!

Придон ухватился обеими руками за сердце, топор выскользнул из мертвых пальцев. Четверо смотрели, как Итания обнимает и… целует пятого, а сейчас они медленно, словно двигаясь в воде, повернули головы в сторону ворвавшегося Придона.

Пятый взглянул поверх золотой головы Итании, волосы распущены, бесстыдно распущены, в глазах этого пятого, огромного и со свирепыми глазами, проступила лютая радость.

Топор все еще падал на ковер, коснулся острием и начал валиться набок, когда этот пятый отбросил Итанию за спину, в руке мгновенно появился длинный меч, Придон даже не видел, когда он выдернул его из ножен и откуда взял вообще.