В шкаф. За белым платьем в синий цветочек.

***

Немного остыв, я посмотрела на часы, думая, что прошло очень и очень много времени. Однако прошел лишь час… Лишь час, а я уже крутилась как уж на сковороде, обуреваемая борьбой с голосом совести, жалости и симпатии.

Их так много, а я — одна!

Одна вынуждена противостоять напору. Еще и Леля начала подливать масла в огонь.

— Мама, бозик сколо плидет? У меня все-все змейки сломались!

— Не знаю, Леля.

— Как не знаешь? Куда зе он плопал?

— Остыть ему захотелось, Леля. Остыть.

— Остыть?! А он че… Голячий?

“Да-да! — мигом отозвались таракашки. — Горячий. С виду, так очень! Кипяток… Кому кипяток?”

Я пресекла расспросы Лели, заняла ее игрушками, увлеклась сама делами по дому. Вон, в углу надо прибраться, где будет елочка стоять. Нужно разобрать полки шкафа рядом — они постоянно забиты мелочевкой всякой и будут портить вид на фото.

Словом, мне есть чем заняться!

Прошел еще час. Я убралась быстро. Пожалуй, даже слишком. К этому моменту у меня иссякли варианты, как противостоять угрызениям совести.

Нужно проверить, как там Кравцов.

Я осторожно приблизилась к входной двери, ведущей в веранду, надела теплые тапочки. Но все равно по ногам заструился холодок.

Холодно! Даже в теплой веранде у меня ножки начали подстывать, а что творится в тамбуре? Даже представить сложно!

Я повела плечами, покрывшимися мурашками от холода, и решительно постучала в дверь тамбура.

— Алексей… Как вас там… Кривцов! Вы все еще там?

Я спросила довольно громко, но придала своему голосу такое выражение, как будто я не переживала о мужчине ни капельки, просто случайно вспомнила!

— Кравцов.

Пауза.

— Я КрАвцОв, а не Кривцов.

Отвечает. Значит, жив. Уже неплохо!

— Как у тебя там дела? — помявшись, добавила. — В тамбуре?

В ответ слышится легкий смешок. Ах, он еще и хихикает! Значит, точно у него все в полном порядке. Зря я переживала.

— У меня тут почти пятизвездочные апартаменты, — отзывается мужчина. — Экологически чистые материалы. Свежий воздух. Даже мини-бар с выпивкой имеется.

— Бар? Какой еще бар? — спросила я. — Что ты такое несешь?

— В левом дальнем углу тамбура стоит бутылка. Кажется, с наливкой. Еще бы разморозить… И будет вообще красота!

Кравцов говорит бодро, весело, но в конце предложения, полного хвастовства, мужчина вдруг довольно громко пришмыгивает носом. Медик во мне мгновенно взбунтовался, рассердился и покрыл добрым трехэтажным матом и мое упрямство, и чрезмерную обидчивость.

Медлить нельзя! Я решительно распахиваю дверь.

Кравцов сидит на небольшой скамеечке в углу, укутавшись в тулуп и задрав ноги с валенками на нижнюю перекладину скамьи. Кончики ушей, щеки и нос покраснели.

— Мне нужна помощь! — выпаливаю я.

— Хм…

— Мужская.

— Ооо… — тянет нахал с довольной ухмылкой.