У дитев есть плава?

Мужчина, присевший своим задом на стул, рассмеялся.

— Права?

— Плава. Не есть кашу! — вздохнула Лелька.

— Есть, конечно! — подтвердил гость.

Я за спиной дочери пригрозила ему поварешкой. Кравцов понял намек и добавил серьезным тоном.

— Но у твоей мамы тоже есть права. Право расстроиться, если ты не оценила ее кашу и не стала есть. Еще у твоей мамы есть право не делать печеньки. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что, если ты не поешь кашу, мама расстроится. А в расстроенном виде печеньки получаются пересоленными и жесткими, как камни.

— Я смогу глызть.

— И тогда без зубов останешься. Придется идти к зубному врачу… С вот такой дрелью! — широко распахнул руки Кравцов.

Лелька ахнула и застыла.

Я зашипела на Кравцова. Нам к стоматологу идти в следующем месяце на осмотр, я столько раз рассказывала дочери, что это не страшно и совсем не больно, а он мне тут... дрелями угрожает!

— В общем, лучше мягкая и теплая каша. Она с комочками? — поинтересовался Кравцов.

— Нет в моей каше комочков! — отозвалась я возмущенно.

— Тогда это просто песня.

— Какая песня? — спросила Леля.

— Веселая. Я бы спел, а ты петь любишь?

— Очень…

— Но для пения нужны силы и хорошее настроение, а они — в каше! — заключил Кравцов.

Леля задумалась, а я на минутку даже восхитилась: надо же, какой круговорот каши в детском воспитании придумал Кравцов!

Язык-то у него хорошо подвешен, умеет убеждать. Я и сама чуть не поверила, что манная каша — это подарок небес!

В общем, Леля стала есть кашу. Точно такую же кашу я плеснула на тарелку себе и гостю, добавила на стол блюдо со свежеприготовленными гренками.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — поблагодарил мужчина.

Он попробовал осторожно кашу, откусил немного от гренки, потом, словно удостоверившись, что ЖЕНЩИНА готовить-таки умеет и не отравит его, несчастного, принялся активно работать ложкой и челюстями.

— Подскажите, Нина… — обратился он ко мне.

Я замерла, сердце екнуло. Таракашки дружным строем вздохнули протяжно от восторга: как тепло прозвучало мое имя из уст мужчины.

— Как далеко это ваше… Снегирево… находится от города?

— Все еще надеетесь пешком добраться?

— Пытаюсь понять, как далеко меня увезли и выбросили… — нахмурился мужчина. — А еще прикидываю, успею и смогу ли я предотвратить катастрофу."

"Поневоле я заинтересовалась:

— Какую катастрофу? Что у вас стряслось?

Глава 4

Алексей

— Что у меня стряслось? — повторяю задумчиво.

Смеюсь… Я сам не знаю, что стряслось. Это считается за ответ?

Нутром чую, налажал я жестко, и сердце подсказывает, что в этом мой близкий друг замешан.