Мой муж решил сделать рокировочку.

Мои слова не удивили мою соседку. По крайней мере, я не вижу изумления, которое я прочитала на лице Тамары Вячеславовны.

— Когда вы с Машей в больнице осенью лежали, я в дверной глазок видела несколько раз Андрея, приводившего женщину к вам домой. Огненно-рыжая.

Я оторопела. Марина была здесь и не раз в моё отсутствие в нашей квартире.

— Почему вы мне не сказали? — Я положила Машу на диван в гостиной и присела рядом.

— Такие новости — это большой разлад в семье. А я не хочу брать этот грех на себя. Всё тайное рано или поздно становится явным.

Я вспомнила о белой кофте под моей кроватью. Я аккуратно сложила его к своим вещам, чтобы отдать Ланке. Но у него оказалась другая хозяйка…

— Каков подлец… на моей кровати. В нашей квартире! — Я обхватываю голову руками.

Такое чувство, что его просто взяли и заменили, заряженным по противоположным полюсам.

— Олеся. Прости, — Вера Владимировна присаживается рядом на диван и обнимает меня.

Как я могла не видеть раньше! Бесконечные задержки на работе, неоправданная грубость, дорогие, ускользающие в неизвестном направлении подарки, ночной бред, женские кофты под кроватью.

Мне судьба давно подкидывала факты и говорила: «Присмотрись Олеся!» Кричала об этом. А я так и жила розовыми иллюзиями.

— Это любовь, — слышу от Веры Владимировны.

— Помочь? — Вера Владимировна кивает в сторону моих собранных чемоданов и коробок.

— Вы уже помогли. Я всё собрала.

— К подруге. Когда любимые мужья вышвыривают на улицу, обычно объятия раскрывают верные друзья.

К моему счастью, мой верный друг одинок. И спрашивать разрешения: «Можно ли пожить у нас моей лучшей подруге?» не у кого.

Вера Владимировна, молча покрутившись, выходит, оставив меня в горьких раздумьях.

Злость, клокочущая внутри, распирала меня. Я достала кофту из чемодана и, поставив ногу на рукав, начала рвать её со всей злостью, что собралась за всё это время. Я вспомнила свою белую посуду. Забрать я её не смогу, и оставлять следующей хозяйке я не собираюсь. Я открыла посудный шкаф. И перевернула полку с посудой. Тарелки с кружками с грохотом разлетелись по всей кухне.

И на моем матраце я кувыркаться не позволю.

Купят новый.

Я взяла в руки нож и принялась кромсать подушки и матрац в спальне. Маша громко разрыдалась и зашла в спальню. Я бросила свое дело, довольно улыбнулась и, подхватив Машу на руки, принимаюсь успокаивать дочку.

— Маша, не плачь. Все хорошо. Мама просто играется. Мы сегодня с тобой вместе будем спать на диване. Согласна?

Маша поднимает зарёванные глаза и успокаивается.

— А завтра мы переезжаем жить к тёте Лане.

Рабочий день прошел в желании побыстрее оказаться дома и перевернуть страницу.