Скрутила волосы в пучок на затылке и облачилась в любимые джинсы и просторную рубашку.

Поставила на заднее сидение приготовленную сумку и, чуть разволновавшись, повернув ключ зажигания, выкручиваю руль по направлению к областной больнице. Долго искала место для парковки у больницы и приземлилась достаточно далеко. Я стараюсь осваивать новые маршруты и по привычной дороге: работа — детский сад все дорожные знаки выучены наизусть. Здесь всё пока непривычно, но учусь я быстро.

Я тихонько прошла в палату. Борис Григорьевич один в двухместной палате. По внешнему виду и плазме на стене понимаю, что комфортное пребывание платное.

По впавшим большим карим глазам и земляному цвету лица Бориса Григорьевича понимаю серьезность положения. Я осторожно подошла и присела на стул.

— Что, неважно выгляжу? — Вместо приветствия слышу от свёкра.

— Угу…, -тихонько отвечаю. — Что доктора сказали?

— Вроде буду жить. С поправками на привычный ритм жизни.

— Поберегите хоть вы себя.

— На пенсию собрался и весь вечер слушал, как наша семья из-за меня потеряет статусность. Марго в своем репертуаре, — кинулся в воспоминания Борис Григорьевич, от которых его глаза слегка увлажнились.

Маргарита Андреевна никого не побережет в своих стремлениях держать марку на публике.

— А чего хотите вы? — Осторожно спросила я.

— Собрать всех своих внучек и махнуть на рыбалку.

Я улыбнулась, представив свою кнопу с удочкой.

— Уважь старика. Прости своего мужа-дурака. Я знаю, что он понял свою ошибку, — глядя в глаза, не мигая, вдруг произносит свёкор.

— Вы хотите, чтобы мы помирились? — Удивленно спросила я.

Герман чуть махнул головой.

— Простите, — я запнулась, подбирая слова. — Но нет. На месте большой любви осталось пепелище. А сейчас ветер разносит эту груду золы по дальним уголкам души.

— Даже Марго, при всём своём отношении к тебе, сказала, что Андрей — идиот.

— Что рыжая пришлась не вкусу?

Борис Григорьевич усмехнулся в ответ.

— Еще бы. Возраст, профессия, образование, внешность.

— Не повезло Маринке, — я усмехнулась. — Я хотя бы прошла по пунктикам: возраст и образование.

— Здесь морковный сок и обезжиренный йогурт с бананами. Машка обожает его.

— Сок- так себе удовольствие, а йогурт очень вкусный.

— За то, что пришла проведать.

— Вы же не дали меня в обиду, — горько усмехнулась превратностям судьбы.

Борис Григорьевич протянул свою длинную суховатую руку, чуть сжал мою ладонь.

— Выздоравливайте. Машка уже скучает за вами.

Я вышла из больницы в ощущении недосказанности и лёгкой грусти. Было жаль Бориса Григорьевича, Машу и чуть себя. Я откинула ненужные чувства. Страница жизни перевернута уже давным-давно. Впору писать что-то новое.