И после минуты демонстрации силы духа и владения стали, им на смену пришли полноценная духовно-магическая битва.

Кристаллы отражали огненную магию, а огненная магия на своём возможном пределе не давала спуску кристаллам. Вот только было одно «но». Хельмут был на порядок слабее Юстана. Магистр второй степени и младший ратай. Когда битва подходила к середине второй минуты, уникум стал попросту сдавать, но взамен, чтобы хоть как-то уравнять шансы и сбавить обороты Нассау их лишь нарастил и под конец второй минуты прусс уже находился в абсолютной защите.

Но трепыхания огневика были прерваны веерной атакой кристаллов его оппонента.

Щит Хельмута дал трещину и этим незамедлительно воспользовался Юстан. Секунду же спустя несколько последовательных кристальных молотов Нассау придавили парня к куполу, да с такой силой, что весь барьер пошел волнистой рябью.

Но к моменту, когда всё устаканилось Хельмут уже был повержен и пребывал бессознательном состоянии. А стоило барьеру развеяться, как ему на выручку тотчас умчались находящиеся неподалеку и дежурившие на арене целительницы.

Пару секунд Нассау с явным превосходством взирал на лежащего у его ног товарища, а после свой злорадный взгляд тот уже адресовал мне и мимолётным движением как бы невзначай коснулся своего горла.

— Я знала, что он еще тот ублюдок, но чтобы настолько… — тихо процедила Прасковья, но почти сразу рядом с ней оказалась Алина и Марина.

— Пойдем, Захар. Теперь наша очередь, — улыбнулся мне Романов, проведя пальцами по белоснежному, подобно своей магии, кожаному тактическому нагруднику и доспеху, а после с невозмутимым видом зашагал в сторону арены, ведь в своё обмундирование мы одевались одновременно с вражескими столпами.

Сам же я находился в специально подогнанном тёмно-бордовом кожаном боевом облачении, почти такой же, какой я носил во времена процветания Реанора и когда еще служил в корпусе Высшей речи. Над ним почти две недели трудился уже знакомый мне Семён. И вынужден был признать тактический доспех не только радовал глаз, но и во многом напоминал о моём прошлом.

У самого подъёма нам навстречу выдвинулся и Юстан и миновав Ростислава, тот мимо проходя уже обратился ко мне.

— Знай одно, смерд! — самодовольно выплюнул он. — Твоя смерть будет весьма позорна!

Трепещи Ракуима! До чего всё-таки это смешно. Смерть значит, да? Знал бы ты, ничтожество, кому осмелился угрожать. Все те могущественные разумные и мнимые «божки» Мерраввина, которых я убивал с особой жестокостью, и которые сейчас находятся в Преисподней рассмеялись бы над твоими угрозами в мой адрес.

— Уже предвкушаю нашу с тобой встречу… малыш Юстан, — насмешливо оскалился я, следуя за Романовым.