Перед тем как уйти в глазах и эмоциях Разумовской промелькнуло нечто похожее на полноценное раскаяние вперемешку с порцией вины и в очередной раз горько сглотнув, а затем чуть сгорбившись, женщина зашагала к выходу.

— Действительно, глупая и запутавшаяся, ‒ усмехнулся я, глядя ей в спину и активировав уже свой полог тишины, неспешно набрал знакомый номер на телефоне.

Сейчас и узнаем, на что способен светлый князь в другом государстве.

— Ну здравствуй, Захарушка, ‒ в своей излюбленной манере заговорил Потёмкин. ‒ Наговорился со своей матушкой?

— Моё почтение, ваша светлость. Не сомневался, что вы в курсе.

— Как же не в курсе, ‒ хохотнул понятливо советник. ‒ Кто же в здравом уме столпа империи отпустит разгуливать по враждебно настроенной империи? В том и дело, что никто.

— Что по поводу утреннего инцидента? ‒ поинтересовался я. ‒ Нашли виновного?

Даже не видя лица и, не чувствуя эмоционального фона Потёмкина, было понятно, что всё веселье как рукой сняло.

— Найдем. Всех найдем и вычислим. Это уже не просто шутки, это, мягко говоря, залёт государственного масштаба… ‒ сухо отозвался князь. ‒ А вот ты поступил весьма опрометчиво, когда согласился на встречу с Софьей, но звонишь же ты не для того, чтобы просто языком почесать. Не так ли?

— Само собой, ваша светлость, ‒ согласился я с ним. ‒ Вопрос к вам имеется, если позволите?

— Жги глаголом. Слушаю.

— Не буду ничего говорить о ваших делах с Острожской, ведь так или иначе ваш посыл я понимаю и поддерживаю. Лишь не знаю, работала она с самого начала с вашего дозволения, или же уже после его получила.

— Уже после, ‒ хмыкнул радушно мужик. ‒ Она весьма любопытная особа. Знал, что ты обо всём догадаешься.

Да уж, стерва эта любопытней некуда.

— Скажите честно, ваша светлость, вы знали, что у Разумовской есть дочь? ‒ перешел я к сути дела.

— Разумеется, Захарушка. Все опальные проживающие в других империях у нас на карандаше.

— А то, что сама Софья работает на Нассау?

— Догадывался. Чай не дураки. Правда, резервный ли у них она план или основной, пока не в курсе.

— Основной, ваша светлость, ‒ усмехнулся я, глядя на ополовиненную бутылку. ‒ Меня отравили и ослабили. Точнее якобы ослабили. Магический парализатор. Западные конкуренты хотят, чтобы я проиграл Валуа. Разумовская призналась и всё выложила. Пришлось поработать манипулятором.

На целую секунду в телефоне повисла пауза, а голос Потёмкина тотчас похолодел и посуровел.

— Вот значит как, ‒ отчужденно прошипел советник. ‒ Всё-таки решились. Как понимаю, ты цел, раз говоришь об этом так спокойно, а они считают, что всё получилось? Опять балагуришь, Захарушка. Государь по голове не погладит за такие выходки.

— Знаю, и да, вы правы, поэтому сегодня их ждет разочарование, ‒ подтвердил я его догадки.