– Тебе батя вместе с волосами и мозги выбрил? Ты где дерзости нахваталась? В новом колледже? Да тебя там затаскают, как шваль! Как тебе Мнац, а? Ты его потом отблагодарила за то, что он меня отделал?

Кровь ударяет в голову. Каждое слово брата взрывается во мне снарядами с кислотой. Я же его защитила! Отвезла в больницу, нажила кучу неприятностей, а он… Ему плевать. Он не считает меня сестрой, даже за человека не принимает. Сколько еще я буду себя обманывать и верить в то, что когда-нибудь это изменится?

Тарелка дрожит в руках. Кажется, я могу раскрошить ее одним нажатием или одним резким движением подправить Лешке лицо еще немного.

И почему-то второй вариант принимается с большим воодушевлением, но здравомыслие все еще при мне.

– Почему ты ко мне так относишься?

– А как я должен к тебе относиться? – едко произносит Леша. – Тебя нам подкинули, но никто не спросил, хотим ли мы этого. От тебя одни только проблемы.

Ложь. От меня никогда не было проблем.

– Леша! Алена! Проводите бабушку! – кричит тетя Рита.

– Пошли, – бросает Леша. – Потом закончишь.

Выходим с братом в коридор и по очереди обнимаем бабушку Надю.

Я последняя, поэтому позволяю себе задержаться в кольце ее нежных рук, чтобы впитать в себя как можно больше человеческого тепла.

– Жаль, что ты уже уезжаешь, – говорю я, с трудом сдерживая слезы, причин для которых слишком много, чтобы выделить только одну.

– Да я что-то нехорошо себя чувствую, – отвечает бабушка и отступает назад, касаясь холодными пальцами моей щеки. – Как ты похожа на отца с этой прической, – печально смеется она, и на ее светлых глазах появляется влажная пелена.

– Спасибо… – шепчу я, горько улыбаясь, и отхожу в сторону.

– Ну пока, семейство! Ведите себя хорошо! – дает последний наказ бабушка и выходит из дома.

Никто не двигается с места. С улицы доносится хлопок металлической двери и звучит двигатель машины.

Меня буквально прижимает к стене волной враждебности. Дядя, тетя и брат смотрят, как настоящие волки. Вот где они живут. И я всегда была среди них, но не с ними.

– Что ты с собой сотворила? – с омерзением морщится дядя. – Кто разрешил тебе покрасить волосы? Не поняла, что это было наказание?!

Смотрю на Лешу, умоляя его сказать правду. Что я не виновата.

Что меня не за что наказывать. Что я помогала ему! Но брат с безразличием отводит взгляд.

– Знаешь, на кого ты похожа? – продолжает дядя Слава. – На дешевую шлюху! Матери подражаешь? Я тебя вообще налысо побрею!

– Тогда она себе татуировку сделает. Прямо на черепе, – смеется Леша, а тетя Рита тихо хмыкает.

Нет. Нет, нет, нет… Неужели и правда ничего не изменится? Никогда? Сколько бы я ни старалась? Колени подкашиваются от тяжести реальности. Я сдаюсь. Сдаюсь! Они не полюбят меня. Не примут. Они на это не способны.