Непринятие себя, ненависть к себе, а отсюда беспомощность и постоянное состояние несчастья – это и было твоим самым слабым местом. Ты хотела, чтобы тебя любили. Больше всего прочего. Только это. Твоя покорность, нездоровое добродушие, робость, желание угодить и поразительная терпеливость к дерьму, что в тебя летит – все оттуда. Ты хотела быть любимой, хоть кем-то, хоть как-то, и из-за этого была, – Мнац морщится и показывает вниз большим пальцем. – Но зато теперь ты знаешь, почувствовала, каково это. Ты увидела себя через меня и смогла раскрыться. Ощутила любовь со всех сторон, научилась и принимать, и отдавать.

Бинго! Мы прокачали этот навык. И если раньше ты только пыталась что-то там понять и разобраться в себе, то теперь у тебя есть личный опыт. Только, пожалуйста, будь прилежной ученицей и направь все это не наружу, а внутрь. Не зацикливайся на черновике, который мы немного испортили, перепиши на чистовик. Поверь, тебе понравится. И я знаю, что у тебя получится. Уже это вижу.

Слов нет. Бездумно мотаю головой, с губ срывается тяжелое дыхание.

– Не делай такое лицо, Алена. Не так уж и сложно все это осознать.

– Ты прививаешь кому-то любовь к себе, унижая и ломая? – ошарашенным шепотом спрашиваю я.

Так это правда! Все правда! Единственный обманщик стоит сейчас передо мной. Он действительно помешан на своей личной философии, и я не представляю, кто может ему помочь. Вывод приходит внезапно, падает оборванной запиской поверх папок, лежащих на полке личного опыта: «Никто не помогает другим просто так. И Мнац не исключение. Он делает все это ради себя и даже не задумывается о том, что случится с расходным материалом в итоге.

Ошибка? Плевать! Выкинул и нашел новый экземпляр. Получилось? Какой я, мать твою, молодец!»

Мнац остается спокойным, в его светлых глазах искрится триумф. Доволен тем, что сотворил? Ну еще бы…

– Теперь мне нравится то, что я вижу, – гордо произносит он.

– Ты сумасшедший… Сам это понимаешь?

– Может быть, Алена, но ты только взгляни на себя… Это моя заслуга. Я тебя зажег, и теперь уже тебе решать, кому гореть в этом пламени.

– Зажег? – обессиленно хмыкаю я. – Да, Даниил. Ты огонь. Пожар. Дикий и неуправляемый, но… после тебя только пепел.

Ты не зажег меня, а просто спалил.

– Но ты стала сильнее.

– И источник этой силы – моя ненависть к тебе!

– Ты больше ни с кем этого не сделаешь, – твердо заявляю я.

– И кто меня остановит? Ты? – громко смеется он.

Ну все, это последняя капля. Подлетаю к нему и бью со всей силы по лицу. Не закрываю глаз. Не боюсь причинить боль. Он же бесчувственный, значит, и это для него не проблема.

– Пощечина? – все с тем же больным весельем спрашивает Мнац. – Всего лишь? Ты способна на большее.