— Не стоило, Карим, — смотрю на него задумчиво. — Ничего не выйдет у нас. Зря я тебе надежду давала. Прости. Тебе лучше уехать, — объяснение получается скомканным и сухим.

Я иначе планировала сказать ему правду. Но больше носить в себе это, давать ему ложную надежду не имеет смысла.

— Виктория, что за ерунда! Ты просто расстроена, напугана, и я тут, чтобы быть с тобой, — пробует меня снова обнять, но я выставляю руку вперед.

— Нет! Не нужно этого всего! Я не люблю тебя. Не любила, не полюблю. Мне следовало сразу все расставить по местам. Но тогда казалось, что можно попробовать.

Сейчас понимаю, я заблуждалась.

— Не говори так! Ты сестру потеряла! Взвинчена! Виктория, никто тебя не будет любить, так как я! — в его взгляде отчаяние.

Ненавижу себя, что приходится причинять ему боль, но обманывать еще хуже.

— Я благодарна тебе за все, Карим. В ближайшее время я уволюсь. И прости меня, если сможешь, — выдерживаю его тяжелый взгляд. — А сейчас извини, мне тяжело общаться. Возможно, позже поговорим еще. Хотя… я особого смысла не вижу. Прости… — развожу руки в стороны, разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж.

И как ни странно, а один камень с плеч падет.

Становится немного легче. Хоть в чем-то я расставила точки.

Сообщаю Агате о смерти тети. Дочь реагирует спокойно. Говорит, что ей жаль, и больше в данной ситуации переживает за меня. Оно и понятно, с Ольгой они никогда близки не были и практически не общались. Для Агаты моя сестра фактически чужой человек. Тот же Карим ей ближе.

Но дочь улавливает мое состояние, старается быть рядом, поддерживать, развеселить. И вот ее участие исцеляет, хоть на некоторое время дарит умиротворение и спокойствие.

В день похорон с утра у меня все валится из рук.

Отец и Костя отговаривают меня идти. Но я чувствую, что должна попрощаться с сестрой.

Все обиды на нее перегорели, о мертвых не надо плохо. Ольга была несчастна, в своей любви, и приносила горе окружающим.

Костя с Отцом заняты подготовкой похорон. Я же еще больше усиливаю охрану, оставляю с детьми Светлану и медсестру.

Марк поправился быстро, и сейчас полон сил, улыбается и играет в детской. Он беззаботен и счастлив, это не может не радовать.

Я же еще раз все проверяю, даю указания охране. Сажусь в машину.

Телефон звонит, на экране высвечивается Денис.

Не буду брать. Он наверняка будет на похоронах там и увидимся.

Звонок повторяется. Игнорирую.

Заезжаю в цветочный магазин. Забираю свой заказ, венок и корзинку с цветами. Настроение становится еще паршивей. Не отпускает и дрожь, она усиливается с каждой минутой.

Может, надо было успокоительное выпить?

Укладываю заказы на заднее сиденье. Собираюсь сесть за руль, но сзади меня к машине припечатывает мужская фигура.

— Не рыпайся, крошка, — грубый бас над ухом и запах сигарет.