— Надо срочно поговорить! — хватает меня за руку и тянет в сторону."

"— Сейчас вообще не время. Я спешу! — пробую высвободиться, но он лишь сильнее сжимает.

— Ты не понимаешь! — встряхивает меня как тряпичную куклу. — Ты в опасности!

— Серьезно? А не по твоей ли милости? Или ты мне это сообщение написал, чтобы запугать? — в запале злости, выкрикиваю то, что явно не собиралась ему сообщать.

— Ааа… — ноздри раздуваются, багровеет. — Угрозы уже пошли… ну… ну…

— Это все из-за тебя! — кричу. — Отпусти меня! Ненавижу!

Отец заталкивает меня в свою машину.

— Не истерии! Не беси, Виктория!

Садится за руль и срывается с места.

— Что тебе написали? — спрашивает, сосредоточенно глядя на дорогу.

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Угрозы это же твой стиль, папочка, — цежу со злостью.

— Дочь, я не был идеальным отцом. Принес тебе много неприятностей. Но я не стал бы тебе вредить, — смотрит на меня с оттенком сожаления в глазах. — Давай спокойно поговорим и все обсудим.

— А Ярославу? Его ты тоже травить не планировал?

— Я его не травил.

— Я видела, как ты выходил из кабинета!

— И? Это доказывает мою вину? Вик, твоя ненависть ослепляет тебя, — поджимает губы.

 — Мне Ярослав был нужен для борьбы. Мне не выгодно его выводить из строя.

— Борьбы со Степаном?

— Ты видела Степку? — он аж руль из рук выпускает, машину клонит вправо.

— Видела. Он капец как тебя любит, — фыркаю. — Следи за дорогой! Еще не хватало по твоей милости в аварию попасть!

— Виктория, это очень опасный человек. Не верь ему. Никак с ним не контактируй, хмурится, ерзает на сиденье. — Лучше тебе уехать из города с детьми. Я тебя спрячу. И мне надо уезжать. Нам всем надо… сейчас он словно и не ко мне обращается, а бубнит себе под нос.

 — Надо продумать путь отхода. Не засветиться с отъездом. Нам надо торопиться.

Весь салон пропитывается липким страхом отца. Он действительно боится.

— Мне надо к детям. Во что ты нас всех втянул?! — рявкаю на него.

— Я пытался уберечь.

— Не вешай мне лапшу! Ты маму подкладывал под других мужиков! — ударяю его кулаком в плечо.

— Не стоит это сейчас обсуждать, — мрачнеет, голову от меня отворачивает. — Я был молод и совершал ошибки, увы… Но сейчас я хочу спасти свою дочь и внуков.

— У тебя две дочери! Про Ольгу не подумал?

— Ольге ничего не угрожает, — машет рукой.

— Почему?

Ответить он не успевает. Салон оглушает звонок его мобильного. Он подобен взрыву, настолько нервы расшатаны.

Отец с опаской смотрит на экран. Недоуменно сводит брови.

— Соседка… — принимает вызов. — Слушаю, Антонина… Что? Понял… еду… — отшвыривает телефон.

Резко разворачивает машину и едет в другую сторону.

— Что случилось? — его тревога передается и мне.

— Галя… беда с ней…

Мы приезжаем, когда мою мачеху увозят на носилках.