А ваша мать, она была удивительной женщиной. Я пропал, едва она оказалась рядом со мной, — делает скорбное лицо.

— И поэтому вы решили эту удивительную женщину запереть пожизненно в психушке? — руки чешутся врезать ему по роже.

— Я ее освободил от Андрея. Спрятал. Увез. Сменил ей имя. И себе тоже. Мы прятались от них. Я хотел просто быть счастливым с ней, — он достает платочек из кармана и сжимает его в руке. — Но ее психика была слишком расшатана. Ей становилось все хуже и хуже. Когда меня не было дома, с Катей случился припадок, соседи вызвали врачей. Ее положили на лечение.

Я приходил к врачу. Давал ему деньги. Просил, чтобы Катерине помогли. Но врачи были бессильны… — шмыгает носом. Потом резко поднимает голову и смотрит на меня, — Вот почему я его так люто ненавижу! Не за себя в первую очередь мщу. Он заслуживает корчиться в агонии. Он отобрал у меня любовь!

Он говорит вроде бы складно. Но что-то не вяжется в его рассказе. Но пока не могу четко отделить правду и ложь.

Одно я знаю точно, мать о Степане не вспоминала. В больнице она звала Ярослава. Но ему говорить об этом точно не надо. Пусть думает, что я проглатываю наживку.

— А что насчет вашей большой любви к Елене? Или ваше сердце открыто для многих и вы всех любите? — не удерживаюсь от очередного сарказма.

— Любви? К ней? — Степан сплевывает на землю. С таким лицом, словно его сейчас стошнит. — Не смешите меня. Елена была так… интрижка, — отводит взгляд. Что-то не договаривает.

— Которая была от вас беременна.

— Я бы не бросил своего ребенка. Но ваш отец хотел меня убить. Дальше вы знаете. Потому и тут он виноват, — щелкает пальцами. — Все пути ведут к главному злу — Андрею.

— Дениса вы тоже завербовали в свою команду возмездия? — перевожу тему.

— С Денисом у нас прекрасное взаимопонимание. Общие цели. Он принял правильное решение, — расплывается в широкой улыбке.

— Неужели правильное?

— Виктория, тут все просто, кто не со мной, тот враг. А с врагами я поступаю очень жестоко, — широкая улыбка превращается в оскал.

Глава 28

— Как с моей мамой, которая вас отвергла, — он дергается, будто получил очень сильную пощечину. Мгновенно берет себя в руки, надевает на лицо маску слащавого лицемера.

— Зря вы так. С вашей мамой у нас были особенные отношения. Я всеми силами хотел ее вытянуть. Не смог, — разводит руками. — Но вам, как ее дочери я готов помочь.

— А точнее, использовать меня в своих целях, — виски сильно сдавливает режущей болью.

Чем больше нахожусь с ним, тем сильнее чувствую усталость. Такое ощущение, что он из меня все силы выпивает.

— Не от того вы удара ждете. Ой, не от того, — качает головой. — Время не на вашей стороне, Виктория.

— Мне пора, Степан, — разворачиваюсь, иду к воротам.