Если бы я оставил их здесь, следующий человек, пришедший за деньгами, скорее всего, пристрелил бы их. Не говоря уже о том, что большая собака, кобель, нуждалась в лечении пореза и окровавленных лап.

Мой взгляд блуждал по свалке, пока не упал на большой Форд Коди с кузовом. С болью я положил Кавасаки на грузовик, а чемодан спрятал в багажном отделении авто. Как только я отошел от двери, сначала самка ротвейлера, а затем самец запрыгнули внутрь и устроились поудобнее на пассажирском сиденье.

Но прежде чем высадить собак, мне предстояло посетить еще одно место. Это встреча, которой я страшился.

Я обдумывал, что сказать, пока ехал к дому матери, чтобы объяснить произошедшее, почему я убил Эрла, но сколько бы я ни ломал голову над словами, они звучали пусто и не будут иметь смысла для мамы. Большая часть того, что произошло, не имела смысла и для меня.

Она вышла с ружьем, когда я подъехал, очевидно, беспокоясь о непрошеных гостях. Заметив меня, она не опустила оружие. Ее светлые волосы были накручены на бигуди, она была одета в плюшевый розовый халат, губы накрашены в тон. По крайней мере, одна вещь никогда не менялась.

Я вышел из машины, подняв руки над головой с кривой улыбкой.

Мать кивнула, ее глаза сузились. Видимо, я был одним из непрошеных гостей, которых она хотела запугать своим ружьем.

— Что ты здесь делаешь?

Подозрение в ее голосе заставило меня задуматься, не знает ли она о том, как я убил Эрла, но об этом никак не могло стать известно. Никто не знал, кроме Витиелло, и я сомневался, что они расскажут кому-нибудь, кого знает моя мать. Витиелло сказал, что в любом случае не допустит, чтобы об этом стало известно. И что бы я ни думал о Витиелло, одно я знал точно — он абсолютно контролировал своих людей.

— Ты собираешься выстрелить в меня, мам?

Я подошел ближе, подняв руки над головой.

Она опустила оружие на несколько сантиметров, но все еще целилась мне в грудь.

— Что с тобой стряслось? — спросила она, разглядывая мою голую, порезанную с синяками верхнюю часть тела.

— Всякое, — ответил я, не готовый разглашать больше информации, когда она направляла на меня оружие.

Она кивнула в сторону грузовика.

— Разве это не машина Коди?

— Да. Но она ему больше не понадобится.

Мать кивнула и горько улыбнулась.

Я медленно опустил руки.

Мама настороженно смотрела на меня, но не стреляла. Я не сомневался, что она может выстрелить в кого-нибудь, если ее спровоцировать.

— Я забрал его собак со свалки.

— Не только собак, я уверена, — тихо произнесла она. — Он держал там тайник с деньгами. Ты же знаешь, как он не мог держать рот на замке, когда был пьян.

— У него длинный язык. — я одарил ее язвительной улыбкой. — Ты опустишь оружие?

Мама покачала головой.

— Не сейчас. Ходят слухи, что ты теперь работаешь на итальянцев.