Я собираюсь трахнуть твой ротик.

— Правда? — спросила я, почти сходя с ума от трения трусиков о сверхчувствительный клитор.

Мэддокс обхватил мой подбородок, его большой палец провел по моей нижней губе, прежде чем погрузиться в рот. Его палец ощущал мой вкус.

— Опустись на колени, Белоснежка. Этот ротик мой, не забыла?

С вызывающей улыбкой я встала на колени перед Мэддоксом. Он расстегнул джинсы, и опустил до колен, обнажив набухший, блестящий член. На его пирсинге собралась капелька спермы.

Мой язык высунулся, прошёлся по металлической части и слизал ее. Мэддокс запутался пальцами в моих волосах, зафиксировав голову так, что я не могла пошевелиться.

Он смотрел на меня сверху вниз с чистым желанием.

— Опустись на пятки и раздвинь ноги.

Я спустила комбинезон и вышла из него, присев на корточки так низко, что попа почти касались пяток. Затем широко раздвинула колени и посмотрела на Мэддокса. Его член выглядел готовым вот-вот взорваться. Моя собственная потребность бешено пульсировала у меня между ног.

Мэддокс направил мою голову к своему члену, и я раздвинула губы, когда он сантиметр за сантиметром проникал в мой рот. Я задыхалась, мои глаза слезились, когда он почти полностью вошел в меня, его головка уперлась в заднюю стенку горла, а его ствол давил на язык. Мэддокс держал меня на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад.

— Твой рот мой, Белоснежка. Только мой член будет претендовать на него, и только мою сперму ты будешь глотать.

Он медленно выскользнул, но затем резко вошел, а потом так быстро и сильно впился в мой рот, что я чуть не потеряла равновесие. Я схватилась за его задницу, чтобы удержаться, отчаянно цепляясь за него, пока он владел моим ртом. Я тяжело дышала через нос, наблюдая за Мэддоксом. Его глаза устремились на меня, его губы разошлись, когда он задыхался и стонал. Мое собственное возбуждение медленно стекало по бедрам.

Я никогда не была так возбуждена, а это говорит о многом, учитывая, что при каждом сексуальном контакте с Мэддоксом я кончала несколько раз.

— Ты моя Марселла, с моей фамилией или без нее.

Он напрягся и с подавленным стоном вошел. Он продолжал медленно двигаться, не позволяя мне отстраниться, даже если было трудно глотать, когда он находился внутри меня.

Когда он, наконец, остановился, я была близка к разрядке просто от того, что доставляла ему удовольствие. Мэддокс отступил назад, медленно выходя. Я осталась стоять на пятках с раздвинутыми коленями. Его взгляд опустился к моему мокрому центру.

— Черт, — пробормотал он, его голос был грубым. — Встань прямо сейчас, блядь.

Я поднялась на дрожащих ногах. Мэддокс опустился на колени, обхватил мое бедро болезненным захватом и перекинул мою ногу через плечо, широко раздвигая меня, прежде чем погрузить в меня свой язык.