— Ты все еще уверена насчет татуировки? — спросил Амо, указывая в общем направлении на мою спину.

Я напряглась, как делала всегда, когда мне напоминали об уродливых словах, вытатуированных на спине.

— Да. Я не стану тратить месяцы на сведение, чтобы остались шрамы. Люди будут знать, что означают эти шрамы и что случившееся беспокоит меня настолько, что я хочу полностью стереть это с моего тела. Это будет выглядеть слабо. Я сохраню слова, но покрою их своей правдой.

— Может, я тоже набью еще одну татуировку.

— Удачи в убеждении мамы. Ты бы даже не набил свою первую татуировку, если бы она не была необходима для Фамильи.

— Папа поговорил бы с ней.

Раздался тихий стук.

— Да, — ответил Амо.

Мама заглянула, выражение ее лица было обеспокоенным, но прояснилось, когда она увидела меня.

— Вот ты где, Марси. Я сначала зашла в твою комнату.

Я редко проводила время в своей комнате. Амо пока не жаловался на мое присутствие. То ли его это действительно не беспокоило, то ли его чувство защиты поднимало голову. Я не была уверена.

— Что ты хочешь? — спросила я, одарив маму твердой улыбкой.

Она все еще беспокоилась обо мне, особенно после исчезновения Мэддокса. Втайне она, наверное, радовалась его ухожу не меньше, чем папа, но никогда бы этого не сказала.

Мой рот открылся, я была совершенно ошеломлена.

— Насколько я знаю, нет, — ответила мама.

Она посмотрела на Амо.

— Ни у меня нет его номера, ни у него моего. Мы не настолько близки.

— Папа. Сомневаюсь, что Джованни осмелился бы явиться не спросив сначала разрешения.

Мама успокаивающе улыбнулась мне.

— Твой отец беспокоится о тебе так же, как и я. Возможно, он подумал, что тебе будет полезно с ним увидеться.

Я расхаживала по комнате.

— Как мне поможет встреча с моим бывшим парнем через несколько часов после ухода Мэддокса?

— Старое пламя горит дольше, верно? — пробормотал Амо.

Я бы швырнула в него еще одну книгу, и не промахнулась бы на этот раз, если бы не присутствие мамы.

— Ты увидишься с ним, или мне выпроводить его? — спросила мама. — Он в фойе.

Я не могла поверить, что Джованни здесь. Из всех людей, которых я не хотела видеть сейчас, он был на первом месте.

— Выпроводи его. Не могу с ним сейчас иметь дело.

Мама кивнула и повернулась.

Мэддокс, вероятно, в этот момент уже устраивался поудобнее с одной из своих пассий, чтобы она сделала ему минет. Эта мысль вызвала у меня тошноту и ярость одновременно. Я не жалела о произошедшем между нами, мне это слишком понравилось, но я хотела бы, чтобы меня не вовлекали в это эмоционально.

— Подожди! — крикнула я, спотыкаясь вслед за мамой. Она повернулась с поднятыми бровями. — Я поговорю с ним, — быстро сказала я. — Было бы невежливо прогонять его, когда он проделал такой путь.

— Верно, — сказала мама.