На площади возле виселиц он увидел какую-то старуху, которая забравшись по приставной деревянной лесенке большим ножом вырезала печень у свежего, явно сегодняшнего трупа.

Охраны у места казни не было, а скользившие мимо редкие подозрительные личности на происходящее внимания не обращали. Вполне возможно, что и не видели бабку в темноте. Это попаданец в слое сумрака различал всё.

Зачем этой древней тётке печень покойника? Вряд ли для еды, на каннибалку старуха мало похожа, а вот на знахарку вполне. Не только в средневековой Европе для снадобий и зелий использовали различные части тел мертвецов, но и, как он уже знал, в Гертале.

У Джисы или Эльма он пока, к счастью, таких рецептов не видел, что, впрочем, не означало их отсутствия. Прочитать записи супруги было крайне сложно, у неё не почерк, а какая-то иероглифика.

Брезгливо передёрнувшись, выкинул знахарку из головы и присмотрелся к зданию ратуши. С какого края начать поиски Гадюки? Решил, что всё равно. Часа нахождения в царстве тени ему с головой хватит.

Применил заклинание сумрачного пути и оказался на первом ярусе подземелья ратуши. Здесь было темно, ни магических, ни обычных светильников.

Прошёл по всему коридору, шагов пятьдесят в длину, заходя и осматривая комнаты по обе стороны прохода, хотя уже сразу понял, что тюремные камеры находятся внизу, откуда доносился слабый женский плач.

Здесь же находились складские комнаты — оружейные, вещевые, винные и продовольственные. Случись что, и ратуша может стать узлом обороны города.

Когда спускался на нижний ярус, услышал, как плач перешёл в крик боли и затих, после чего раздалось мужское бормотание и злой смех.

Внизу горели четыре факела, укреплённые на стенах, а по бокам коридора располагались двери с зарешётчатыми окошками.

Понятно, где-то тут и держат Гадюку.

А это не она опять принялась кричать от боли? Звуки доносились из второй по счёту от лестницы камеры.

— Я же во всём призналась! Пожалуйста, не надо больше! — застонала женщина. — Да, да, это я убила своего мужа! — этих слов Андрею оказалось достаточно, чтобы понять, что истязают не Алю по прозвищу Гадюка. — И ещё бы раз его отравила! За то, что он с моей доченькой сделал.

В этот момент землянин уже вошёл в допросную и увидел, как двое мужчин, похожие друг на друга словно клоны, хотя одному вряд ли было больше тридцати, а второй разменял пятый десяток, прикрепили к вмурованным в стену кольцам раздетую женщину.

Комната являлась пыточной, сильно похожей на ту, что Джиса оборудовала в Рее и которой пока ни разу не пользовались.

— Нам плевать, призналась ты или не призналась. — засмеялся молодой, укладывая в горящий камин конец толстого металлического прута. — Всё равно тебя с утра повесят.