– Сейчас ты согреешься.

Голова Белл слегка шевельнулась. Джон надеялся, что она услышала его и кивнула, но не мог избавиться от опасения, что это движение было бессознательным. В комнате Джона две горничные уже готовили ванну.

– Мы постараемся согреть воду как можно скорее, милорд, – заметила одна из них, быстро присев.

Джон уложил Белл на полотенце, расстеленное на кровати. Откинув ее волосы со лба, он увидел ужасный лиловый синяк. У него перехватило, дыхание от дикой ярости. Но на кого она обращена, Джон не знал – возможно, на себя самого.

– Джон? – слабо спросила Белл, и ее веки затрепетали.

– Я здесь, любимая, рядом.

– Я чувствую себя так странно, непривычно…

Мне и холодно, и тепло. Кажется, я… – Белл собиралась выговорить «умираю», но удержалась, не желая тревожить Джона.

Джон еле слышно чертыхнулся, заметив, что

Белл лишается чувств. Его онемевшие, но крепкие пальцы начали торопливую работу с бесконечными мелкими пуговицами.

– Не покидай меня, Белл! – крикнул он. -

Ты слышишь меня? Не уходи!

В комнате появилась миссис Крейн с двумя ведрами кипятка.

– Милорд, а вы уверены, что этим должны заниматься вы? – спросила она.

 – Может быть, женщины…

Джон обернулся и ответил непререкаемым тоном:

– Она – моя жена. Я сам позабочусь о ней.

Миссис Крейн молча кивнула и вышла.

Джон вновь занялся пуговицами. Расстегнув наконец платье Белл, он выпростал ее руки из рукавов. Пробормотав извинение, разорвал какую-то деталь туалета – стаскивать ее, липнущую к телу, было бы слишком долго. Кроме того, Белл, наверное, не следовало поднимать. Джон положил руку ей на сердце. Ее лицо было бледным и мокрым от пота. Подавив подступающий страх, Джон быстро высвободил Белл из мокрых юбок и отнес ее к дымящейся, почти полной ванне.

Опустившись на колени, он попробовал воду и нахмурился. Слишком горячо, но ждать, когда вода немного остынет, не было времени. Отчаянно молясь, он опустил Белл в воду.

– Вот так, любимая. Сейчас ты согреешься.

– Очнись, Белл! – закричал он, встряхивая ее за хрупкие плечи. – Тебе нельзя спать, пока ты не согреешься!

Белл промямлила что-то неразборчивое и слабо – оттолкнула его.

Этот жест Джон воспринял как добрый знак, но тем не менее с пробуждением не следовало медлить.

Он вновь встряхнул Белл, и, когда это не подействовало, он сделал единственное, что пришло ему в голову, – окунул лицо Белл в воду.

Белл вырвалась, отплевываясь, и в ее глазах появилась абсолютная ясность.

– Какого черта? – вспылила она.

– Только чтобы согреть тебя, любимая, – с улыбкой отозвался Джон.

– В воде мне еще хуже.

– Тут уж я ничего не могу поделать. Сначала будет немного горячо, а потом ты согреешься.

– Здесь слишком горячо.

– Нет, любимая, это ты слишком замерзла.