– Белл, но я же люблю тебя, – прошептал он.

Джон не знал, какого ответа он ждет от Белл, но явно не того, который последовал. Она отшатнулась и на мгновение лишилась дара речи. Протянув к нему руку, она покачала головой, пытаясь проглотить вставший в горле ком.

– Нет, – наконец выдохнула она, – нет, не говори так. Не надо…

Он лишь смотрел ей в глаза, и все его чувства ясно отражались на его лице: любовь, вина, надежда, желание, страх – здесь смешалось все.

– Не смей говорить об этом. Это несправедливо.

– Нет! – она отстранилась. – Не прикасайся! Не трогай меня!

– Белл, я не знаю, что сказать, – он понурился.

– Я не желаю говорить с тобой, – гневно выпалила она, – не сейчас, нет… не хочу… я… – слова застряли у нее в горле. Чувства настолько захватили ее, что она не сумела договорить, отступила к двери, распахнула ее и вылетела из комнаты.

– Белл! – крикнул вслед Джон, но она его не услышала. Он рухнул в кресло. – Я люблю тебя…

Но эти слова прозвучали жалко и нелепо.

Выбежав из комнаты, Белл не представляла себе, куда идет и зачем, но, натолкнувшись в коридоре на свою горничную Мэри, она вдруг приняла решение.

– Наденьте плащ, Мэри, – приказала она с непривычной резкостью. – Мне необходимо выйти.

Мэри выглянула в окно.

– Уже темнеет, миледи. Вы уверены, что нельзя отложить прогулку до завтра?

– Это не прогулка. Мне просто надо выйти.

Мэри услышала всхлип в голосе хозяйки и кивнула.

Белл запахнула плащ. Она так и не успела снять его, вернувшись вместе с разъяренным Джоном из кондитерской Хардимана.

Спустя минуту Мэри поспешно спустилась по лестнице. Белл нетерпеливо поспешила к параднои двери, ни были необходимы свежий воздух и свобода.

Они прошли по Аппер-Брук-стрит до Парклейн, и Мэри собралась сворачивать за угол.

– Разве вы идете не к Роттен-роу? – спросила она, увидев, что Белл повернула на запад.

Белл яростно покачала головой.

– Я хочу уйти подальше от толпы.

– На вашем месте я бы не беспокоилась об этом, миледи. – Мэри огляделась. Гуляющие торопились покинуть парк. Небеса готовы были разверзнуться в любую минуту. – Пожалуй, вам стоит вернуться домой, уже темнеет. Ваша матушка голову с меня снимет или ваш муж.

Белл круто обернулась.

– Не напоминайте мне о нем.

– Как вам угодно, миледи.

Белл испустила покаянный вздох.

– Простите, Мэри. Мне не хотелось быть резкой с вами.

Горничная, утешая Белл, прикоснулась к ее руке. Они провели вместе уже несколько лет, и Мэри отлично знала хозяйку.

– Все будет хорошо, миледи. Он любит вас.

– В том-то и дело, – пробормотала Белл, тяжело вздохнула и углубилась в парк. Она не знала, как далеко они зашли – должно быть, не слишком, но ветер и холод утомили ее. Она огляделась. – Надо возвращаться домой.

Мэри вздохнула с облегчением.