Одарив кузину еще одной улыбкой, она спустилась по лестнице, изображая посаженую мать.

– Вряд ли она поет хуже тебя, – не преминул уколоть жену Алекс.

Белл взглянула на кузину, которая уже спустилась до середины лестницы.

– Надеюсь, она тебя не слышала, – прошептала она.

– Тогда мне повезло. Ну, идем? – Алекс предложил ей руку. – Полагаю, теперь очередь за нами.

Они чинно спустились по лестнице, усыпанной розами, и вся тревога и неуверенность Белл в преддверии поспешной свадьбы оставили ее наконец, уступив место чувству радостного ожидания. С каждым шагом она приближалась к любимому человеку, жизнь которого вскоре окажется неразрывно связанной с ее жизнью.

Шагнув в гостиную и увидев Джона, который стоял рядом со священником, Белл с трудом удержалась, чтобы не броситься к нему в объятия.

Наконец они с Алексом вышли на середину комнаты, Алекс вложил руку Белл в ладонь Джона и отошел.

– Возлюбленные братья и сестры! – затянул Дауэс.

Пары спиртного из его рта окутали Белл. Она кашлянула и сделала шаг назад.

Персефона не заметила поданный ей знак и продолжала терзать пианино, явно довольная собой.

Дауэс с раздражением повернулся к ней и возопил:

– Я сказал: «Возлюбленные братья и сестры!»

Персефона прервала свои музыкальные упражнения.

Воспользовавшись тем, что Дауэс на минуту отвлекся, Белл прошептала Джону:

– А ты уверен, что он действительно священник?

Джон едва сдержал улыбку.

– Совершенно уверен.

Дауэс повернулся к паре.

– Как я уже сказал, возлюбленные братья и сестры… – поморгав, он оглядел немногочисленных гостей, – или вернее, – добавил он, – вы, все трое…

Белл не сумела сдержаться.

– Позвольте заметить, здесь четверо гостей.

– Я сказала, – повторила она еще отчетливее, – что здесь четверо гостей. Понимаю, эта свадьба необычна, но я бы хотела, чтобы вы упомянули всех четверых приглашенных. – Она почувствовала, как Джон рядом с ней затрясся в беззвучном хохоте.

Дауэс был не из тех, кто пасует сразу, да еще перед женщинами, особенно подкрепившись пятью стаканами чистого бренди.

– Я вижу лишь троих.

– И все-таки их четверо.

Дауэс начал считать, тыкая пальцем в Алекса, Эмму и Данфорда.

– Четыре! – торжествующе закончила Белл, указав на Персефону, которая с любопытством наблюдала происходящее из-за пианино.

В этот момент Данфорд взорвался громким смехом, заразившим Алекса и Эмму, которые до сих пор ухитрялись держать себя в руках. Побагровев, Дауэс возразил:

– Ну, будь по-твоему, упрямая девчонка, – проворчал он, вытирая лоб мокрым платком. – Возлюбленные, мы собрались здесь перед лицом четырех свидетелей…

Несколько минут церемония шла на удивление гладко. Джон едва смел верить своему везению.