– Господи, как же я хочу тебя, – простонал он, проводя ладонью вниз по ее телу, до пушистого холмика. Ее кожа была чуть влажной, и это едва не свело Джона с ума.

Он не знал, сколько сможет выдержать, чтобы не броситься на нее, но тем не менее медлил, стараясь подготовить ее к предстоящему соитию с бережной осторожностью. Но Белл сама торопила его.

– Прошу тебя! – молила она. – Я хочу… – ее голос прервался.

– Я хочу тебя, – выдохнула она, – немедленно.

– Дорогая, я тоже хочу тебя. – Мягким жестом он развел ее ноги и придвинулся к ней, готовый войти, но не осмеливаясь.

Его дыхание сбилось, и ему понадобилось собраться с силами, чтобы спросить: – А ты уверена, любимая? Если я коснусь тебя, я уже не смогу остановиться.

В ответ Белл решительно обхватила руками его бедра и придвинула его к себе. Наконец Джон позволил себе то, о чем мечтал долгими неделями, и вошел в нее. Внутри у нее оказалось слишком тесно. Он смутился, боясь причинить ей боль, и двигался очень медленно, давая ей возможность привыкнуть.

– Больно? – прошептал он.

Белл испытывала лишь небольшое неудобство, но вскоре ее тело расслабилось, и она отрицательно покачала головой.

Кроме того, она уже поняла, к чему может привести происходящее, и желала приблизить минуту блаженства.

Джон застонал, достигнув тонкой преграды ее девственности; Ему потребовалось собраться со всеми силами, чтобы не ворваться в нее одним усилием, как того требовало изголодавшееся тело.

– Тебе будет немного больно, дорогая, – прошептал он. – Я хотел бы избавить тебя от этого, хотел бы принять твою боль, но обещаю – так будет всего один раз, и…

– Джон… – мягко прервала Белл.

У него сдавило горло.

– Нет, Белл, не надо, – взмолился он, – не говори так.

Ты…

– Прошу тебя, не надо об этом. Ничего не говори. Не надо…

Он лишился дара речи. Она принадлежала ему, но Джон казался самому себе вором. Он не заслуживал такой награды, и если у него хватало дерзости просить ее руки, то претендовать на ее сердце он не смел.

Белл увидела пытку, отразившуюся в его глазах. Она ничего не понимала, но отчаянно пожелала избавить Джона от боли. Слова не могли исцелить его, и потому она выразила свою преданность, притянув к себе его голову.

Он был настолько обезоружен ее нежным жестом, что поддался ему, погружаясь в нее.

Такого наслаждения он никогда не испытывал, но заставил себя какое-то время не двигаться, ожидая, пока ее лоно свыкнется с его присутствием.

– Какой ты огромный… – простонала Белл.

– Такой же, как любой мужчина. Хотя я не намерен давать тебе возможность сравнивать. – Он начал двигаться в ней, наслаждаясь соприкосновением их тел.

Белл задохнулась, ощутив его.

– О Боже!.. Знаешь, это мне нравится. – И не задумываясь, Белл задвигала бедрами, поднимаясь к нему навстречу.