Мужчина снял с пояса заряженный ударной магией жезл — тот способен был хорошенько оглушить и дизориентировать — и ещё раз окинул взглядом окна, на которых одни за другими захлопывались ставни.

— Вам помочь, офицер? — уточнил мистер Холлдор.

— Думаю, да, — согласился тот. — Скорей всего, вор-ликанит. Он может быть достаточно силён.

После этих слов на помощь им вызывался ещё и кучер. Оставив девушек прятаться в экипаже, мужчины поднялись по скрипучей лестнице на второй ярус этого сомнительного жилья — и пропали внутри.

— Я не понимаю, как вам это удалось? — наконец заговорила совершенно ошалевшая от происходящего нимфита.

— Я просто очень наблюдательна, — не моргнув глазом соврала я.

Хотя это почти правда! Только наблюдательность помогла мне быстро оценить ситуацию и принять решение.

В многоквартирном доме стало совсем тихо — будто всем жителям тут было что скрывать, и теперь они затаились при виде представителя закона. Затем послышался грохот, глухие голоса и крики. Дверь едва не слетела с петель, когда во двор вывалился тот самый вор. Теперь он снова пытался сбежать.

— Стой! — заорал ему вслед полисмен.

Но мужчина даже не обернулся. Быстро скатился с лестницы, на ходу поправляя оторванный рукав потёртого сюртука, и ринулся к повозке. Что же, укатить решил? Нет уж!

Я схватилась за ручку дверцы и в тот миг, когда вор пробегал мимо, резко открыла её.

От удара мне едва не вывихнуло запястье. Но задержать беглеца удалось! Он приостановился, мотая головой — а там уже подоспели преследователи.

— Ах ты, гад! — совсем неподобающе выразился мистер Холлдор и тыльной стороной ладони вытер выступившую на ухе кровь. — Он укусил меня!

И в этот миг констебль ткнул вору в бок жезлом. Раздался треск, нас ослепило короткой вспышкой — и беглец кулём осел на землю.

— В первый же день приезда ввязаться в авантюру с преследованием! — сокрушённо бормотал мистер Холлдор. — Это же надо. Что я скажу миссис Таркетт?

Он промокнул пострадавшее ухо платком и критически осмотрел пятна на нём. Вор укусил его не так уж сильно — но болезненно и обидно. Больше всего, думается, пострадала его гордость.

— Скажете, что это было очень увлекательно, — парировала я. — И что мы поступили по совести.

Мы всё ещё оставались в этом дворе, ожидая, когда сюда прибудут другие полисмены, чтобы забрать преступника в отделение и там уже заняться всеми протоколами. Нас попросили не уезжать, чтобы мы могли дать необходимые показания.

Меня эта ситуация ничуть не расстраивала, а вот дворецкий весь был как на иголках. Мы уже опоздали к обеду и рисковали добраться до дома Таркеттов только к ужину.

— Что бы я без вас делала! — воскликнула Сарика, отвлекшись от изучения содержимого найденной сумочки.