Камеристка выпила лекарство, я помогла ей переодеться и отправила в прилегающую к моей небольшую каюту — выздоравливать.

Наконец стало тихо. Даже качка, кажется, немного унялась — или просто стала привычной. Я ещё немного посидела в гостиной, слушая плеск волн снаружи. Чего-то не хватало, какое-то неудобство не давало покоя, но усталость не позволяла понять, что именно.

В дверь тихо постучали. Дождавшись разрешения, уверенным быстрым шагом внутрь вошёл гарсон с большим подносом, на котором блестели и чуть позвякивали тарелки, вазочки и чашки самых разных размеров.

— Ваш ужин, — совершенно буднично сообщил он. — Мисс Рейнфрид.

У меня даже слов не нашлось, чтобы спросить, как совершенно незнакомый человек узнал о том, что я сегодня так и не поужинала? Официант сгрузил всё на столик у камина и, откланявшись, удалился, не спросив с меня никакой платы.

Наверное, на подносе оставлен чек?

Я и правда нашла на нём небольшой конверт. Открыла и вынула записку, состоящую всего из двух слов: “Приятного аппетита!”.

В вензеле в нижнем углу я сразу узнала инициалы Лестера Этелхарда.

— Лестер, — слегка томный голос догнал Лестера со спины, когда он вышел к трапу. — Надеюсь, вы заедете на чай. Моя тётушка будет очень рада с вами познакомиться.

Лейра обхватила его локоть руками — как можно более незаметно. Чтобы не увидели пассажиры вокруг, но он как бы невзначай высвободился.

— Если позволят дела.

— Я напомню адрес… — заикнулась девушка.

— Я узнаю любой адрес, какой мне будет нужен, — Лестер мягко отстранился, когда она вновь попыталась поймать его. — Всего доброго. И привет тётушке!

Лейра разочарованно поджала губы. Но начнёт настаивать — со стороны всё это будет выглядеть крайне неприлично. Светский сезон для неё закончится, не начавшись, потому что никто не пожелает общаться с девушкой, так запятнавшей себя.

Лестер кивнул ей напоследок и пошёл дальше. Вся пристань в порту Кальна была забита людьми, а ближайшая дорога и площадь — повозками. Поездка выдалась странной — пожалуй, самой странной из всех за последний год или два.

Он спустился по трапу и окинул взглядом толпу встречающих. Та кишела, словно банка с насекомыми. Люди беспрестанно взмахивали руками, подзывая своих родственников или знакомых — большей частью из второго класса. Для пассажиров первого был предусмотрен отдельный трап и отдельная часть пристани. Тут всё было гораздо более чинно и неспешно. Подъезжала повозка, лакей открывал дверцу — и прибывший гордо уезжал в свой наверняка роскошный дом или не менее фешенебельную гостиницу.

Таков Светский сезон — наплыв молодых девиц и лихих богатых обормотов в этом году намечается особенно большой. В Кальне статус значит многое. А в высшем обществе и вовсе почти всё делается напоказ.