Но почти всей семьи Армэль Брорнаред, как известно, лишился.

Щенок озадаченно крутился возле рояля и явно не понимал, что это за странная штука и для чего она предназначена.

— Странно увидеть здесь настолько хороший инструмент, — Лестер подошёл, поднял крышку клавиатуры и провёл подушечкой пальца по табличке с именем мастера. — Григори Тибальт. Интересно…

Он поставил канделябр рядом с пюпитром и сел на банкетку. Попытался откинуть полы фрака, но тот был надет на мне. Вышло забавно и непринуждённо — мы оба рассмеялись.

— Не знала, что вы играете, — сказала я тихо, стараясь уже ничему не удивляться.

Лестер Этелхард, боец, который крошит костяшки о лица соперников, оказывается, ещё и музицирует! Сколько же граней у его натуры?

— Издержки аристократического воспитания, — ответил он с улыбкой. — В детстве и юности я провёл немало времени за роялем. Не всегда мне это нравилось, но какие-то навыки ещё остались.

— Сыграете? — я заинтригованно приподняла брови.

— Почему бы и нет. Всё равно никто, кроме вас с Муссоном, не увидит моего позора.

Я не стала комментировать его самокритичное замечание — лишь взмахнула рукой. приглашая начать. Лестер покачал головой, поднял руки и плавно опустил их на клавиатуру.

Признаться, с его слов я успела представить себе, что его умения и правда очень посредственны. Но оказалось, что мистеру Этелхарду всё же свойственна некоторая скромность. Играл он легко и уверенно. И не простую мелодию, которыми обычно развлекаются те, кто не успел ничему научиться.

Это было увлекательное, сложное и смутно знакомое мне произведение. Даже Муссон заслушался, сев от музыканта на безопасном расстоянии. Он  внимательно наблюдал за движениями рук Лестера — то плавными, то резкими и порывистыми. А я смотрела в лицо Лестера, отмечая, как оно изменилось, наполнилось какой-то особой сосредоточенностью.

Наконец мелодия закончилась. Саркан поставил последний мягкий аккорд и замер. Я вздохнула, будто резко вынырнула из другого мира.

— Рояль не мешало бы настроить, — помолчав, отметил Лестер. — Но в целом даже удивительно, что он в довольно неплохом для такого места состоянии.

Он встал, хотел было закрыть крышку клавиатуры, но передумал. Впервые я ощутила его смущение, которое, казалось, никогда и ни при каких обстоятельствах не могло коснуться этого самоуверенного мужчины.

— Вижу, вы тоже презираете Армэля за то в каком положении он находится?

Для себя я всё ещё пыталась как-то оправдать плачевное состояние, в котором находился этот роскошный дом. Но, видимо, самого хозяина это не очень беспокоило, раз вместо того, чтобы заняться ремонтом,  он устроил бал в честь своих именин.

— Я не презираю, — Лестер немного приблизился и остановился напротив.