О таких вещах я слышал не раз в моей прошлой жизни. Много читал о подобном в интернете уже в середине десятых.

Тогда я сделал однозначный вывод: такие провокации носили политический характер. Полевые командиры духов, их боевые вожди, соревновались между собой, кто убьет больше шурави. Старались показать себя с лучшей стороны, чтобы продемонстрировать нашим «западным партнерам», что они бьют советских воинов не только у себя, но и на нашей же земле.

На самом деле, зачастую в этом было больше понтов, чем воинской доблести. Часто на одного убитого пограничника приходился добрый десяток духов, отправившихся к праотцам.

Сегодня получилось так же. На заставе Шамабад не погиб ни один погранец. Наряды, хоть и застигнутые врасплох, справились с боевой задачей в высшей степени эффективно.

Душманы же потеряли в этом бою девять человек убитыми. По крайней мере, столько тел мы сосчитали после боя. Притом это были только те, которых духе не успели взять с собой, за Пяндж.

— Увести его, — буркнул Сорокин, и молодого моджахеда заставили встать со стула.

Вооруженный конвой вывел его из кабинета. За ними отправился и переводчик.

Московский отряд сегодня не спал. По крайней мере, большая его часть. Вот и особый отдел работал в полную силу.

В маленьком кабинете горел свет. Капитан Хаким Шарипов нахмурил густые черные брови. Потер усталые глаза.

— М-да… Плохо… — протянул он и положил локти на стол, опер голову о руки.

— Потеряли информатора, да, — сказал Руслан Сорокин — оперативник, также носивший капитанские погоны, — но теперь у нас есть хотя бы этот. Да не кто-нибудь, а целый сынок Юсуфзы. Вытрясим из него все, что знает.

— Юсуфза водил нас за нос, — покачал головой Шарипов, — дезинформацией кормил.

Причем через нашего же Наджибуллу.

— Выходит, все его последние рейды на границу были только подготовкой к вот этому нападению, — задумался Сорокин и откинулся на спинку стула, забарабанил ручкой по столу.

— Прекрати, будь другом. Раздражает, — устало сказал Шарипов.

Сорокин не прекратил.

— Обычная провокация, — сказал он, — и акт устрашения с этой головой. Но знаешь что? Меня мучают определенные подозрения.

Шарипова раздражало, что Сорокин его проигнорировал, и тот зло сказал:

— Да положи ты уже эту проклятую ручку…

Сорокин выпрямился.

Стучать перестал, но снова сделал вид, что не услышал слов Хакима.

— Знаешь, что смущает? — вместо этого сказал он.

— Что? — бросил Шарипов недовольно.

— Молодой солдат в первый день на заставе, а уже берет нарушителя, в одиночку. Без оружия. Да причем такого. Тебе не кажется, что это какая-то новая провокация?

— И с какой же целью? — Недоверчиво спросил Шарипов.

— Я просмотрел дело Селихова. Отличник боевой и политподготовки. Не успел окончить учебку, а уже с наградой.