Мы с Генри собирались ещё раз просчитать точное количество посадочного материала на эту весну, обсудить, надо ли нанимать дополнительных садовников, наш штатный садовник Кристофер был уже стар, а сад большой. Так как речь шла и о посадках овощей, на этом импровизированном совещании присутствовала и Марта, поскольку огород был в ее ведении.

Мы только приступили к обсуждению, как в дверь теперь уже моего кабинета просунулась голова смущенной Кэнди и она пролепетала:

- Простите, но там вас спрашивают. Говорят, что они ваш поверенный. Вы сами выйдете к нему или сюда проводить?

Мы удивлённо переглянулись, но я велела пригласить поверенного сюда. Странно, визит без предупреждения. Я вообще полагала, что он с последней волей барона был, когда Дженни лежала в коме. А ни управляющий, ни Марта вообще ничего не говорили мне об этом. Когда в открытую дверь вошёл поверенный, я поняла, что местоимение ""они"" - не просто страшная уважуха от Кэнди. Поскольку мужчин было двое. Один, солидный, одет дорого, седые волосы уложены, в руках дорогой саквояж. Наверняка, это поверенный, господин Ричард Мак-Миллан. А вот второй мне не понравился сразу. Весь какой-то мелкий, суетливый, с цепким взглядом, жадно обшаривающим все вокруг. После общения с такими людьми всегда хочется подсознательно вымыть руки.

Я уступила свое место за столом поверенному, сама присела в кресло, стоявшее сбоку от стола. Генри продолжал сидеть, где сидел, Марта вскочила со своего стула и встала у двери. Поверенный достал из своего саквояжа кипу официального вида бумаг, свою личную печать. Только после этого счёл нужным представить своего спутника. Я предполагала, что это его помощник, но я ошибалась. Небрежно махнув рукой в сторону этого юркого, он представил его, как личного представителя господина Дугласа Саймса. Звали этого представителя Лайон Кристен. Я про себя усмехнулась -

этот лев (англ. Lion - лев) больше всего походил на блудливого и пакостного дворового кошака.

Начал поверенный с того, что протянул мне небольшую стопку бумаг и велел расписаться. С этой минуты я становилась законным опекуном своего брата Джеймса, барона Рейли. И на этом приятные новости закончились. То, что последовало дальше, вызвало у меня желание вновь впасть в кому и очнуться, когда все это закончится. Поверенный зачитывал все пункты равнодушным, безэмоциональным голосом, но от этого становилось только страшнее."

"Господин Мак-Миллан сообщил нам, что поместье Скотиш-Филд продано господином бароном Теодором Рейли своему кузену Дугласу Саймсу со всем движимым и недвижимым имуществом. Я некоторое время побыла в прострации, во всеобщей тишине, потом воскликнула:

- Послушайте, но поместье нельзя продать, это майорат! И оно принадлежит моему брату.