– Даша-а-а-а! – выдохнул Клим, а Вольнова только куснула его за нижнюю губу, порочно и откровенно, как и хотела.

Всем телом, открытым и доверчивым, Дарья прижималась к любимому, терлась о него, поторапливала, чувствуя, что вот-вот вновь рухнет в пучину удовольствия.

А когда тугая, каменная плоть замерла у самого входа, Дарьяна зарычала. Клим негромко, хрипло рассмеялся, нависая над девушкой.

– Я всегда тебя любил, даже когда не видел, – произнес вдруг мужчина, не шевелясь.

– Я…, – начала Дарья.

– Стоп. Ничего не говори. Пока, – зашептал Дикий и медленно погрузился глубже, заполняя Дарью собой.

Даша не смогла возразить. Требовательные губы запечатали рот поцелуем. А стоны удовольствия утонули в жадных касаниях.

Клим двигался в ней, мощно, рвано, откровенно подводя к разрядке. И когда тело взорвалось на мириады частиц, Дарьяна крепко обвила руками шею своего истинного. Она верила ему, доверяла, знала, что не обманет, и неважно, с чего начались их отношения.

Даша слышала, как Дикий моется в душе. Слышала, как струи воды бьются о кафель. Слышала, как мужчина шлепает босыми ногами по полу.

Лежа с закрытыми глазами, Дарья улыбалась. Перед тем, как Клим ушел в ванную, они наспех поели. И после Дарьяну разморила усталость. Руки и ноги отказывались шевелиться. Да и во всем теле поселилось приятное опустошение.

Девушка поняла, что медленно проваливается в сон. Краешком сознания воспринимала приглушенные звуки, как Клим ходит по номеру мотеля. А потом под его весом прогнулся матрас.

Даша вздохнула и затихла, когда Дикий устроился рядом и запустил пальцы в ее растрепанные волосы.

Девушка подумала, что наутро прическа будет похожа на птичье гнездо. Но было откровенно плевать. Она была слишком счастлива, чтобы зацикливаться на мелочах.

Дарьяна проснулась от грохота и шума. Казалось, будто за хлипкой входной дверью разворачивалось нешуточное сражение. А еще Дарья узнала голос отца.

Разумеется, Радмир Вольнов рычал так, что сотрясались стены «Рая под звездами». Но кажется, присутствовали и другие хищники, способные сдержать гнев вожака Грозных. Дядьки и братья были рядом. И это радовало. Ведь иначе папа мог и основательно вспылить.

Торопливо сев в постели, Дарья завернулась в простыню. Из одежды осталось только порванное платье. А потому девушка вновь сунула руки в тот самый халат, к которому уже привыкла. Можно сказать, срослась с ним, за неимением другой одежды.

Дикий, не сводя прищуренного взора со все еще закрытой двери, тоже торопливо впрыгивал в то, что осталось от его смокинга. Пришлось ограничиться бельем и брюками.

– Ты ведь не станешь драться с моим отцом, Клим? – осторожно спросила Дарьяна.