Как-никак двадцать семь лет прожито, дочка у нас…

– Господи, Вика, я так тебе благодарен! Я, разумеется, все оставлю.

– Миша, бери все, что считаешь нужным.

– Я возьму только машину, конечно же свои книги, зачем тебе юридическая библиотека, правда? И еще я хотел бы взять Сидора!

Он смотрел на нее с удивлением. Что это с ней? Ему вдруг почудился какой-то подвох за этим олимпийским спокойствием жены, но, впрочем, она же все-таки интеллигентная женщина из хорошей семьи, и такое поведение куда больше пристало ей, чем вульгарные скандалы и мелочные дрязги. Видимо, она справилась со своей ревностью, толкавшей ее на неблаговидные поступки и разговоры. Тут, конечно, не обошлось без влияния милейшей Нины Евгеньевны. Ну что ж, в очередной раз спасибо ей.

– Миша, ты очень торопишься с разводом?

– Да нет, никакой спешки, мы еще поговорим об этом.

– Видишь ли, я сама хотела бы поскорее развестись, у меня есть кое-какие планы…

– Замечательно! В таком случае немедленно займемся этим.

Сидор влюбился в Клипсидру с первого взгляда. Но она и близко его к себе не подпускала, била лапой по морде, шипела, и вообще, чувствовала себя оскорбленной вторжением этого чужака. Зато Михаила Петровича она всячески привечала, сразу признав в нем главу семьи. Сидор ревновал хозяина к этой зазнайке со странными ушами. А еще ему очень понравилась Алюша. От нее всегда так вкусно пахло, она никогда не забывала его покормить, не проходила мимо, не приласкав, и говорила приятным, уютным голосом: «Ну надо же, какой хороший кот! Весь в хозяина, а глазки совсем как у Мари нашей!» И чесала за ухом. Да и вообще, если бы не эта заморская нахалка с такой восхитительно гладкой шерсткой, ему бы жилось неплохо. На участке здесь было куда вольготнее, чем на прежней даче, и в спальню его тут пускали… В общем, жить можно, если бы еще хозяин почаще с ним разговаривал и чесал пузо. Остальные почему-то чесали за ухом, а хозяину, видимо, не приходило в голову объяснить им…

Михаилу Петровичу старая дача тоже нравилась гораздо больше элегантного дома в элегантном саду. И тесная спальня, где у кровати на полу лежал трогательный деревенский половичок, напоминавший детство.

Каждое утро они с Мариной вместе ездили на работу, а вечером вместе возвращались. Она со страстью рассказывала ему все, что произошло за день. Он даже не всегда вникал в смысл ее слов, просто наслаждался тем, что рядом сидит любимая женщина, которая спешит поделиться с ним своими заботами. А на даче их встречал Мишка, которого Михаил Петрович полюбил всей душой.

– Михаил Петрович, скажи мне, старина, – спросил как-то Булавин, – ты что же, теперь из бонвиванов перешел в стан примерных мужей? Надолго ли?

– Надеюсь, до конца моих дней.