Ширины достаточно, чтобы два человека спускались или поднимались бок о бок. Вот з д е с ь уже гораздо труднее было бы установить замаскированную растяжку – но Мазур, поднимаясь по широким ступенькам медленно-медленно, со скоростью флегматичной улитки, бдительности не ослабил – наоборот, удвоил. Поскольку начиналось самое трудное...

Когда до конца лестницы оставалось четыре ступеньки, он остановился вообще. Прижался к стене справа, держа автомат так, чтобы в любой момент, рухнув ничком, полить свинцом коридор. Замер, как статуя.

Теперь, без дураков, все зависело от пяти человеческих чувств – и того шестого, чье наличие современная наука отметает начисто, но специфический народец, не входя в дискуссии с учеными мужами, все же придерживается своего, особого мнения.

..

Секунды складывались в минуты, минуты накапливались, тянулись, текли – а Мазур все так же стоял, прильнув к стене, так неподвижно и беззвучно, словно стал частью скалы.

Там, за поворотом, в туннеле, ведущем в запутанные лабиринты Киримайо, кто-то определенно б ы л сейчас. Кто-то бдящий, неподвижный, в чьи обязанности как раз и входило стеречь подземный ход от таких, как Мазур.

Он там б ы л, и точка! Мазур слышал даже не звуки – тихое о т р а ж е н и е звуков, тишайших, на пределе восприятия, когда часовой менял положение тела. Слышал о т р а ж е н и е его дыхания. И вдобавок ч у я л чужое присутствие тем самым не признанным наукой, зато признаваемым спецназом шестым чувством. Ага, вот этот звук происходит оттого, что рука поправила оружие, изменив положение автомата или винтовки. А этот – следствие того, что часовой то ли переступил с ноги на ногу, то ли немного переместился, на шаг-другой.

Там засел кто-то опытный, не новичок в подобных играх. Он умел затаиваться в засаде не хуже дикого зверя – но все же а б с о л ю т н о бесшумным и бесплотным стать не мог. Как-никак, о н и тут торчат не менее трех дней, за это время ни одна живая душа их не обнаружила, и в такой ситуации человек подсознательно расслабляется, самую чуточку, капелюшечку – это в человеческой природе, чего уж там...

Расширенными ноздрями Мазур втянул несомненный запах человеческого тела – можно сказать, о т г о л о с о к запаха.

Но ошибиться невозможно. Свежий запах человеческого тела. Возможностей для личной гигиены тут никаких, да и одежду не сменишь, так что после трех суток неминуемо будешь попахивать. Хотя... наличествует едва уловимый запах и с к у с с т в е н н о г о происхождения – что-нибудь вроде салфеток с ароматической пропиткой, которые они с собой, конечно же, прихватили, как и Мазур сделал бы на их месте: чтобы не попахивать вовсе уж г у л к о.