Ещё раз поклонившись, он так же бесшумно скрылся в кустах, из которых появился несколько минут назад. Проводив его взглядом, старейший улыбнулся и, повернувшись к человеку, которого он назвал ночным бродягой, спросил:

– Ну, что теперь будешь делать? Как видишь, закон остался в силе. Ты готов сойтись с моими воинами, как положено?

– Нас всего четверо, – мрачно ответил пришелец.

– Ну уж нет. Пройдёт немного времени, и всё снова изменится, – решительно усмехнулся ночной бродяга, и, словно в ответ, гдето далеко грохнул одиночный взрыв.

Удивлённо оглянувшись, ночной бродяга растерянно посмотрел на своих подручных и, обернувшись к хранителю, спросил:

– Крушение твоих очередных надежд. Вашу передвижную лабораторию заминировали. Так что, теперь вам осталось только драться, – раздался хриплый, похожий на карканье голос, и из пещеры, пошатываясь, вышел Араб. – Не ожидали увидеть меня, сенатор? Я должен был догадаться, что за всеми этими делами стоите именно вы. Но ничего, теперь это уже неважно. Мы встретились, остальное – мелочи.

– Ты! – с яростной ненавистью зашипел Ливински. – Как же ты мне надоел, проклятый наёмник.

– Не могу не признать, что это чувство обоюдно, – насмешливо поклонился Араб.

– Зачем ты встал? – спросила хранительница, быстро подходя к нему.

– Болеть и умирать я буду потом. Сейчас я нужен здесь. Этот подонок – мой, и драться он будет только со мной, – упрямо покачал головой Араб.

– Ты с ума сошёл?! На ногах еле держишься, – попыталась возмутиться женщина, но бывший наёмник, молча отодвинув её в сторону, медленно направился к камню.

– Что ты собираешься делать, брат? – настороженно окликнул его старейший.

– То, что должен, – усмехнулся Араб и, подойдя к камню, тихо прошептал:

– Ты втянул меня в это, чёртов булыжник, поэтому теперь тебе придётся помочь мне.

Положив ладони на камень, он тяжело опёрся на руки и, сосредоточившись, потянулся сразу ко всем стихиям. Медленно сплетя их потоки, он окунулся в ярко заполыхавшее над камнем пламя, заставившее всех стоявших на поляне охнуть и испуганно отшатнуться. Он и сам не знал, откуда пришло это знание, но был абсолютно уверен, что поступает правильно.

Минута за минутой полыхало пламя, а он продолжал омываться потоками стихий, жадно впитывая их каждой клеточкой своего тела. Наконец, почувствовав, что буквально ожил, Араб распустил плетение и, выпрямившись, повернулся к пришедшим. Стоявшие рядом с хранителем воины ахнули. Перед ними стоял тот Араб, которого они так хорошо помнили. Спокойный, уверенный в своих силах, немного ироничный и полностью готовый к схватке.