Жила бы там в свое удовольствие, зато при муже!

— Ба, ну прекрати, мне и, правда, надо ехать. Я перевезла вас сюда, чтобы тебе было легче. Школа через дорогу. Кира в соседнем доме, магазины близко. Ну, я не могу просто взять и бросить работу, чтобы сидеть дома.

— Папа твой однажды забыл тебя в детском саду! — бабуля вытащила свой козырный аргумент и победно вскинула подбородок.

— Ба… Я слышу эту историю раз в неделю, — застегивая платье, подошла и чмокнула бабульку в щеку. — Не сердись, детям скажи, что завтра, вернее уже сегодня, мы идем в гости. А в понедельник у меня выходной. Сутки!

— Иван опять получил два! Тебя вызывают к директору. Он подрался.

— Я не видела синяков.

— На нем ничего нет, а вот трое парнишек…

— Бабуль, я сегодня заеду в школу, не переживай, — не понятно, кому я больше это сказала, то ли себе, то ли бабуле.

— Ох… — бабушка опустила голову, затем подняла руку и перекрестила меня. — Езжай с Богом!

Получив неохотное позволение старушки, я выскочила в гараж. Бабуля, хоть и сердилась на мое постоянное отсутствие, но понимала, что трачу я его не на маникюр и новую укладку. Понимала важность моей работы, но беспокойство это не отменяло. Порой она просто не ложилась спать, пока я не вернусь домой. Так и сидела в кресле качалке на веранде, укутав ноги в дедовский полушубок. Сама она долго работала медсестрой, но потом осела дома, потому что мои родители с головой ушли в медицину. И на семейном совете, но дед назвал это разнопрофильным медицинским консилиумом, было принято решение, что бабушка остается растить внучку.

— И не дай боже, если вырастет врач… — сказал дед.

Но кто может вырастить в доме, где медицинской литературы больше, чем художественной. У Достоевского что-то не было картинок. А в учебнике анатомии — хоть отбавляй.

Ба долго смеялась, что ее списали только потому, что являлась младшим медперсоналом. Она шутила, приклоняя голову перед дедулей, а по выходным перебирала его награды и полировала значки и медали, причем делала она это публично. Вся это процедура была больше похожа на театр абсурда, но дед не сердился и подыгрывал ей, позволяя вымещать свою обиду в подобной форме.

Ближе к одиннадцатому классу, уже просто не оставалось никаких сомнений, что как бы бабуля ни старалась, но у нее не получилось воспитать журналиста, учителя или инженера-конструктора. Поэтому родители и, так сказать, прародители горько вздохнули, когда я сказала, что пойду в медицинский. А когда я окончила школу, родители улетели работать в Америку, подписав контракт на десять лет с исследовательским институтом Нью-Йорка. Я стала метаться, не понимая, что делать, но отец помог, ненавязчиво подкинув брошюру медицинского университета Вены.